grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Category:

Зарисовочка из жизни РКМП-шечки

«А как ныне имя наше властию всевышней десницы в России процветает, того ради повелеваем сим нашим имянным указом: кои прежде были дворяне в своих поместьях и вотчинах, – оных противников нашей власти и возмутителей империи и раззорителей крестьян, всячески стараясь ловить, казнить и вешать, и поступать равным образом так, как они, не имея в себе ни малейшего христианства, чинили с вами, крестьянами. По истреблении которых противников злодеев-дворян всякой может возчувствовать тишину и спокойную жизнь, коя до века продолжатца будет»
                                                                      Емельян Пугачев
                                                    (из манифеста Петра Третьего от 28.07.1774)
-

На пути к революции
В XVIII веке по закону землей владели только дворяне. Крестьяне часто восставали против власти и помещиков. Кроме бунтов, их гнев выражался в нарушении прав помещиков (браконьерство, потравы) и уклонении от налогов и повинностей. Народные сказки, песни, пословицы, поговорки и анекдоты унижали и высмеивали помещиков.
В 1861 году было отменено крепостное право, и крестьянские общины, в основном, стали арендовать землю у помещиков. Постепенно земля переходила от дворян в собственность крестьян (общин и единоличников) и богатых купцов.
В начале XX века в России преобладало сельское население, но у него не было свободы отстаивать свои интересы. Развивалось частное хозяйство, но мешали феодальные порядки. Образ власти и помещиков в глазах крестьян резко ухудшался: над царем начинали смеяться, а помещика называли угнетателем, паразитом и бездельником.
С февраля В 1902 году по России прокатилась волна крестьянских выступлений, особеннно в губерниях, где земли помещиков были обширными: Орловской, Курской, Саратовской, Пензенской, Рязанской, Киевской, Черниговской… Только в Полтавской и Харьковской губерниях в марте-апреле 1902 года бунт охватил 165 селений, было разрушено 105 помещичьих имений. Крестьяне захватывали земли помещиков, взламывали амбары и вывозили зерно, жгли усадьбы и открыто сопротивлялись полиции и войскам. В ряде случаев крестьяне захватывали земли и торопились их запахать и засеять в надежде, что отобрать ее не посмеют.
Из телеграммы помещика министру внутренних дел (1 апреля 1902 г., Полтавская губ.):
«Несколько дней совершается систематический грабеж крестьянами помещичьих хлебных запасов, грабят же неимущие. Обыкновенно являются в усадьбу поголовно целые соседние деревни с подводами, с мешками, в сопровождении жен, детей, врываются в усадьбу, требуют ключи от амбаров, при отказе отбивают замки, нагружают в присутствии хозяина подводы, везут к себе... В дома не входят, но что попадается в амбарах сверх хлеба, все забирают".
Власть тогда жестоко подавила движение: суду было предано 1092 крестьянина. Но были и уступки: в марте 1903 года ликвидирована круговая порука, в августе 1904-го отменены телесные наказания крестьян.
На 1905 год крестьяне (общины и единоличники) владели 61,8% частной земли.
В 1905-1907 годах наказы с мест Крестьянскому союзу настойчиво требовали передачи всей земли в собственность крестьянских общин.
В 1905 году крестьяне начали стихийно захватывать земли помещиков. По подсчетам, за 1905-1907 годы в европейской России было уничтожено до 4 тысяч дворянских усадеб (10%  их общего числа), больше всего – в Саратовской, Самарской, Тамбовской, Курской, Киевской и Черниговской губерниях. Крестьяне, по их словам, сжигали постройки, чтобы выдворить помещика из деревни хотя бы на два-три года. По сообщениям с мест, "людей не убивали" - «полное отсутствие случаев насилия над личностью как самих землевладельцев, так и экономических служащих» (Тамбовская и Воронежская губернии). Кровь тогда лилась крестьянская: полиция и войска сурово карали "зачинщиков".
Из приказа министра внутренних дел П.Дурново киевскому генерал-губернатору:
«...Немедленно истреблять силою оружия бунтовщиков, а в случае сопротивления сжигать их жилища... Аресты теперь не достигают цели: судить сотни и тысячи людей невозможно».
Позже, однако, были уступки: в ноябре 1905 года объявили о прекращении взимания выкупных платежей с 1907 года и об уменьшении наполовину их суммы в 1906 году. Но недоимку прошлых лет крестьяне выплачивали до 1917 года...
Идея «чёрного передела» (захвата земли) шла от обычая раз в несколько лет перераспределять землю общин между хозяйствами (равнения, переделы), по переменам в числе едоков. При этом издавна ходили слухи о грядущем «равнении всей земли».
В начале XX века крестьяне и ряд экономистов считали, что отмена частной собственности на землю, пригодную для обработки, обеспечит землей всех.  Но по мнению Столыпина, в стране не было пахотных земель, чтобы прокормить прирост населения, и отъём помещичьих земель не помог бы, но надо было повышать урожайность и развивать промышленность, чтобы переселять крестьян в города. Критики отмечали, что реформа Столыпина уводила крестьян от борьбы с помещиками к дележу земель общины. В 1906–1917 годах, по этой реформе, надо было переселить 25 млн крестьян за Урал, где помещиков нет, а земля в избытке. К 1917 году переселили 3,1 млн. Из них 344 тысячи вернулись обратно.
С 1914 года мировая война быстро озлобила крестьян. Из-за призыва в армию на селе не хватало рабочих рук, посевы сокращали, и уровень жизни падал. В августе 1915 года правительство стало закупать хлеб на военные нужды по твердым ценам. В декабре 1916 года правительство ввело хлебную разверстку: обязательные поставки от губерний, сел и хозяйств по твердым ценам. Крестьяне считали разверстку непосильной, а цены закупок заниженными: у них не хватало денег на необходимые товары. Кроме того, крупные держатели хлеба утаивали запасы, завышали цены, спекулировали и доводили до голода неимущих в городе и в деревне. Продовольственный кризис приближал революцию.
Перед 1917 годом большая часть земли переходила в руки крестьян. В 1916 году, по переписи, доля помещичьих земель – 26,9% площади посева 1913 года. Пять шестых товарного зерна поставляли крестьянские хозяйства. В 1917 году хозяйство помещиков уже не играло важной роли в экономике, но мешало крестьянам: борьба с помещиками шла за условия труда и сбыта урожая. В европейской части России крестьяне арендовали у помещиков 37 миллионов десятин, около 60% всей частной земли, и ежегодно платили за аренду 400 миллионов рублей. Для крестьян помещик оставался лишним посредником между их трудом и его результатами.
-

-
Хлеб Временного правительства
Временное правительство пыталось продолжать царскую продразвёрстку: передачу государству всего хлебного запаса (кроме нужного для питания и хозяйства владельца).
25 марта 1917 года был принят закон «О передаче хлеба в распоряжение государства»: свободный рынок хлеба упразднялся, излишки сверх норм подлежали изъятию по твердым ценам, для потребителей ввели нормированное распределение по карточкам.
Но крестьян не устраивали низкие цены закупок. Хлеб утаивали и крупные биржевые спекулянты, торговцы и землевладельцы, в том числе связанные с правительством. Правительство повело себя нерешительно и не смогло наладить даже учёт хлеба. Заготовки хлеба в апреле – 27% плана, в мае – 70%, в сентябре – 30%, в октябре – 19%.
С июня 1917 года хлебные пайки в городах несколько раз сокращались.
В июле голод охватил армию, и резко возросло дезертирство. Многие солдаты убегали с фронта домой, чтобы помочь голодающим родным. Карточный паек в Петрограде для занятых физическим трудом: хлеба 1,5 фунта в день, крупы 3 фунта в месяц, мяса 1 фунт в неделю, масла 3/8 фунта в неделю и 5 яиц в неделю.
В августе нормы хлеба в Петрограде и Москве дошли до 220 граммов в день на человека. Снабжение городов падало, рынки пустели, нехватка хлеба по всей стране подталкивала рабочих и служащих к забастовкам, начинались голодные беспорядки. Между тем прибыли крупных спекулянтов хлебом росли астрономически.
Правительство не наладило поставки продовольствия: оно только обещало контроль, но купцы требовали свободы торговли, и правительство уступало бирже.
20 августа министр продовольствия разослал директиву «взять в деревне хлеб»: «В случае нежелания сдавать хлеб должны быть применены меры принудительные, в том числе вооруженная сила». Хлеб стали брать силой, со стрельбой, но приказ касался только «крупных владельцев, а также производителей ближайших к станциям селений» – взять хлеб у основной массы крестьян правительство не надеялось.
Осенью 1917 года крестьяне говорили на сходах: «В осмотре хлеба у нас отказать, ввиду того, что весной 1917 г. нами было ссыпано много хлеба для войск, а своим крестьянам осталось очень мало». Крестьяне жаловались на то, что «на хлеб есть твердые цены, а на мануфактуру и другие промышленные товары их нет». Настрой крестьян охватывал и политику: «Городам хлеба не дадим, потому что не хотим кормить буржуев и зарвавшихся рабочих; не дадим хлеба и армии, потому что так быстрее кончится война» .
К осени продовольственный кризис охватил всю европейскую Россию и фронт.
В сентябре-октябре уже по всей России в городах пошли голодные бунты.
-

-
1917, февраль – октябрь
Временное правительство сразу оказалось перед выбором: крестьяне требовали землю помещиков, а помещики соглашались отдать ее только за деньги. Правительство объявило, что вопрос решит Учредительное собрание, и успокаивало крестьян обещанием земли, а помещиков – обещанием выкупа за нее. Но обе стороны боялись опоздать и спешили: помещики продавали землю, а крестьяне захватывали…
В 1917 году 134 000 помещиков владели 80 миллионами десятин, из них богатейшие 30 тысяч владели 70 миллионами десятин. На своих съездах помещики заявляли, что государство достаточно богато, чтобы заплатить им каких-нибудь 12 миллиардов рублей. Против отъёма земли выступали и банкиры: банки выдали под землю 4 миллиарда рублей и хотели еще обсудить с помещиками и правительством цену сделки.
Крестьянская революция 1917 года развертывалась по образцу 1905 года, насилием с обеих сторон, но масштабы и темпы событий намного возросли.
В марте 1917 года крестьяне стали требовать пересмотра аренды помещичьих земель и других перемен на селе. В центре страны и на среднем Поволжье, где землевладельцы доводили деревню до нищеты, начались захваты помещичьих земель и разгромы усадеб.
В апреле министерство земледелия насчитало 205 «аграрных беспорядков» в 42 из 49 губерний европейской части России. К началу полевых работ в некоторых местах помещичьи имения были сметены (например, в Ранненбургском уезде Рязанской губернии). Кроме того, по сути захватом земель был повсеместный отказ крестьян платить помещикам за аренду их земли. Правительство, чтобы скрыть суть дела, приписывало первые захваты помещичьих и монастырских земель дезертирам с фронта.
С апреля 1917-го по 1 января 1918 года Крестьянский Совет послал из Петрограда в деревню 1395 агитаторов с мандатами; столько же выехало без мандатов. Делегаты объехали 65 губерний и уговаривали крестьян ждать Учредительного собрания.
В апреле одно тамбовское село послало Временному правительству знаменитую телеграмму: «Желаем сохранить спокойствие в интересах добытых свобод, а потому запретите сдавать земли помещиков до Учредительного собрания, иначе мы прольем кровь, а пахать ее другим не дадим».
В мае насчитали 558 «аграрных беспорядков». Крестьяне захватывали земли не только помещиков, но и «отрубников», вышедших из общины. Были и стычки между деревнями.
Мелкие владельцы земли (в стране было  600 000 дворов с участками до 50 десятин) сторонились общины и обычно, как и богатые крестьяне, защищали помещиков, пытались унять бунтарей, и за это их нередко наказывали: хутора сжигали, а имущество отбирали. Но это была малая доля «беспорядков»: по подсчету, с февраля по октябрь у крестьян было 4954 стычки с помещиками и 324 – с крестьянской буржуазией.
Иногда противниками общины были зажиточные крестьяне, но чаще они вели себя осторожно, не противились «миру» и сначала участвовали в общем движении, даже руководили, и только осенью стали отходить от крестьянской войны: не знали, чем это кончится, и у них было, что терять. Отстраниться им не позволяли: были случаи, когда за отказ участвовать в разгроме карали смертью. В разгроме помещиков богатые брали больше других (у них были и лошади, и помощники), однако осенью некоторые скрывались – и возвращались на свои места позже, даже через два-три года.
В мае 1917 года наказы депутатам Всероссийского съезда крестьянских советов требовали полного и немедленного уничтожения частной собственности на землю и передачи ее в трудовое пользование на равных началах. Но в мае-июне I Всероссийский съезд крестьянских депутатов поддержал Временное правительство и согласился с тем, что решить аграрный вопрос должно Учредительное собрание. Правда, в отдельной резолюции съезд прописал будущую реформу: переход всех земель в общенародное достояние без выкупа. До Учредительного собрания съезд предлагал передать все земли местным земельным комитетам.
24 мая министр земледелия эсер Чернов сообщил Крестьянскому съезду, что запретит продажу земли, дабы сохранить ее для раздела Учредительным собранием. Но через день министр юстиции распорядился, чтобы земельным сделкам на местах не мешали.
Съезд возмутился и призвал запретить земельные сделки и «передать все земли без исключения в ведение земельных комитетов с предоставлением им права определения порядка обработки, обсеменения, уборки полей, укоса трав и т. д.». Это выходило за рамки прав тогдашних земельных комитетов. Но съезд также потребовал «самые решительные меры по реквизиции и всестороннему использованию на общественных и кооперативных началах всех сельскохозяйственных машин и орудий». Правительство не приняло тогда этих требований, и крестьяне стали решать вопрос о земле сами.
В июне число «аграрных беспорядков» удвоилось: 1122. В том числе насчитали 516 нападений крестьян на помещичьи имения. Но чаще крестьяне требовали изменить условия аренды земли и запретить ее продажу. Захватывали землю тогда редко.
В июне-июле настрой деревни изменяли солдаты с фронта: делегаты, агитаторы, отпускные и дезертиры. Они часто были вожаками отъёма земель и изгнания помещиков. По подсчету, солдаты возглавляли крестьянские беспорядки: в марте – 1%, в апреле – 8%, в сентябре – 13%, в октябре – 17%.
В июле крестьяне напали на 503 помещичьих имения в 325 уездах. Число нападений росло, и чаще это были захваты лугов, урожая, продовольствия, фуража, пашни, инвентаря; реже – борьба из-за условий найма; еще реже – разгромы имений.
14 июля правительство, наконец, уступило Советам и приняло декрет о запрещении земельных сделок без разрешения земельных комитетов и министра земледелия. Но в те же дни по стране начались аресты земельных комитетов посланниками правительства.
В июле правительство стало подавлять деревенские бунты военной силой. Чаще отправляли казаков – солдаты иногда отказывались усмирять крестьян. В Казанской губернии воинский отряд смирил крестьян арестами и «возрождением порки».
По подсчетам, военные отряды посылали против крестьян: с марта по июнь – 17 раз, в июле и августе – 39, в сентябре и октябре – 105. При этом чем позже, тем чаще солдаты отрядов переходили на сторону крестьян.
В июле-августе число самозахватов уменьшилось из-за полевых работ. Но в июле даже короткий перерыв между сенокосом и уборкой хлебов дал почти 2 тысячи официально зарегистрированных «выступлений, связанных с нарушением земельных порядков».
С июля даже эсеры, которые просили подождать до Учредительного собрания, стали призывать деревню «брать землю».
Из летних сообщений с мест:
– в Таганрогском округе помещики жаловались, что крестьяне захватывают сенокос, отбирают землю, мешают запашкам, назначают свои цены аренды, устраняют хозяев и управляющих;
– по донесению нижегородского комиссара, захваты земель и лесов силой в губернии участились;
– в Шлиссельбургском уезде волостной комитет запретил землевладельцам рубить свой собственный лес;
– в Курской губернии крестьяне поделили между собой удобренные паровые поля своего помещика, министра иностранных дел Терещенко;
– управляющему имения председателя Думы Родзянко волостной комитет приказывал уступить крестьянам покос: «Если вы не будете слушать земельного комитету, будет с вами поступлено иначе, будете вы арестованы»;
– в Орловской губернии крестьяне заявили коннозаводчику Шнейдеру, что не только выкосят в его имении клевер, но и самого «сдадут в солдаты».
В августе шел сбор урожая, и число разгромленных имений уменьшилось на треть. Чаще крестьяне забирали урожай, запасы еды и фуража, захватывали луга, земли и леса.
В августе пензенский комиссар доносил: «Массовое хищение садов и порубки леса... Для ликвидации беспорядков приходится прибегать к вооруженной силе».
В конце августа завершились полевые работы, и запылала настоящая крестьянская война.
К осени из 624 уездов крестьянским движением было охвачено 482 уезда (77%).
Правительство не спешило лишать помещиков земли и говорило лишь об «упорядочении земельных отношений без нарушения существующих форм землевладения», но «русский мужик устал ждать свободы и взял ее в свои руки»: крестьяне делили и запахивали земли, резали и угоняли скот, громили усадьбы, ломали и захватывали орудия труда, забирали и уничтожали запасы, рубили леса и сады… И это были не отдельные случаи, как в мае и июне, а широкое движение.
В сентябре зарегистрировано 279 случаев открытого разгрома имений (восьмая часть всех стычек месяца). Число стычек вокруг имений выросло на треть по сравнению с августом.
В начале сентября председатель правительства Керенский предостерег крестьян против «насильственных действий», а Ленин чуть позже написал: «Либо... вся земля крестьянам тотчас... Либо помещики и капиталисты... доведут дело до бесконечно свирепого крестьянского восстания».
Обычно крестьяне брали землю организованно: созывали сельский или волостной сход, и сход решал взять и разделить землю помещика и назначал сроки. Крестьяне заботились о том, чтобы решение подписали все односельчане. Сходом же делили взятое добро. По сути это был не разгром, а отмена права помещиков на землю, социализация земли.
Но в сентябре-октябре захват помещичьих земель не только разрастался, но и стал неистовым: землю брали с оружием, усадьбы жгли, владельцев и управляющих убивали.
По подсчетам, на 100 стихийных выступлений крестьян организованных было: в апреле – 33, в июне – 86, в июле  – 120, в августе – 62, в октябре – 14.
Жестокость крестьян указывала, что дело – не только в земле (для многих «прирезки» от помещичьих земель были невелики), но и в идее: революция дала свободу, и крестьяне уничтожали свою зависимость, разбивали последние цепи рабства – сносили и сжигали барские имения, «чтобы некуда было возвращаться... – чтобы не были они здесь совсем».
По словам московского крестьянина Кузьмичева, захват добра оправдывали так: «Помещик был наш, мы ему работали, и достояние, бывшее у него, нам одним должно достаться». Наблюдатели замечали, что в старину дворянин увещевал крепостных: «Вы – мои, и все ваше – мое» – теперь крестьяне откликнулись: «Барин наш, и все добро наше».
С 1 сентября по 20 октября отмечено более 5 тысяч выступлений крестьян, в основном, в местах, где землей владели помещики: черноземный центр, Среднее Поволжье, Украина, Белоруссия, Смоленская, Калужская, Тульская, Рязанская , Московская губернии.
Осенью в ряде губерний рос голод, а с ним цинга и тиф, участились самоубийства, и начались разгромы хлебных амбаров. Для голодных роскошные усадьбы сытых дворян выглядели невыносимо, и всё чаще бунт возглавляла беднота.
Из осенних сообщений с мест:
– 3 сентября в Тамбовской губернии власть взял крестьянский Совет. 11 сентября Совет опубликовал «Распоряжение №3» которым все помещичьи хозяйства передавал в распоряжение местных Советов: и землю, и всё хозяйственное имущество.
– В ночь под 8 сентября в селе Сычевка Тамбовской губернии крестьяне с дубинами и вилами обходили дворы и созывали всех громить помещика Романова. На сходе предлагали забрать имение и поделить, но беднота потребовала сжечь усадьбу, и в ту же ночь заполыхала вся волость: за три дня сожгли 24 имения, уничтожили все постройки, вырезали племенной скот, завалили овраги награбленным помещичьим добром, «пьянствовали до безумия». Губернский комиссар телеграфировал: «Крестьяне и неизвестные лица, вооруженные револьверами и ручными гранатами, громят имения в Раненбургском и Ряжском уездах». Только военный отряд прекратил разгром: зачинщиков арестовали, ввели военное положение и запретили собрания.
– Минский крестьянин Новиков вспоминал: «В некоторых местах стали тревожить помещиков по ночам. Все чаще стали гореть помещичьи усадьбы».
– Пензенский крестьянин Бегишев рассказывал: «В сентябре все поехали громить Логвина (его громили еще в 1905 году). К имению и от него тянулась вереница упряжек, сотни мужиков и баб стали угонять и увозить скот, хлеб и пр. Вытребованный Земской управой отряд пытался отбить кое-что из захваченного, но баб и мужиков собралось к волости около 500 человек, и отряд разъехался».
– Крестьянин Гапоненко из Таврической губернии вспоминал, что с последних чисел сентября «крестьяне стали громить экономии, разгонять заведывающих, забирать хлеб из амбаров, рабочий скот, мертвый инвентарь... Даже ставни с окон, двери с построек, полы из комнат и крыши цинковые срывались и забирались».
– Минский крестьянин Грунько рассказывал: «Сперва приходили только пешком, брали и носили, а потом уже позапрягали коней, кто имел, и целыми обозами возили. Не было розмина... Так возили и носили, как начали с 12 часов дня, двое суток днем и ночью без перебива. За эти двое суток очистили все».
– Орловский крестьянин Савченко рассказывал: «Крестьяне захватывали все помещичье имущество, выгоняли помещиков из имений, выламывали в домах помещиков окна, двери, полы, потолки... Солдаты говорили, что если разорять волчиные гнезда, то нужно и волков подавить. Через такие угрозы главные и крупные помещики поскрывались, поэтому убийств помещиков не было».
– Под Рязанью разгром большого имения шел четыре дня, «в грабеже участвовали даже дети», – и Союз земельных собственников довел до сведения министров, что если не будут приняты меры, то «возникнут самосуды, голод и гражданская война».
– 11 октября «Русское слово» сообщало: «В Сердобский уезд отправлено 400 казаков... Эта мера подействовала успокоительно. Крестьяне заявляют, что будут ждать Учредительного собрания».
В сентябре-октябре бунты и погромы шли уже по всей России: город требовал хлеба, а деревня – земли. Правительство посылало войска, и они усмиряли, стреляли и вводили военное положение, но это не помогало, да и войска не всегда шли против крестьян. Уездные комиссары, в свою очередь, боялись защищать крупных землевладельцев. К тому же на местах часто правили волостные комитеты, и комиссары были бессильны: «Мы тебя выбрали, – кричали им крестьяне, – мы тебя и выгоним». По словам нижегородского комиссара, «попытки некоторых волостных комитетов бороться с самовольными действиями крестьян почти всегда оканчиваются неудачей и ведут за собой смену всего состава». Иногда сельская милиция сама участвовала в захватах.
Власть на местах была разнородной. По оценке, губернские комитеты служили правительству, комитеты в уездах колебались между крестьянами и начальством, а волостные комитеты, выбранные крестьянами, становились их орудием. «Крестьяне говорят, что, кроме волостного комитета, они никого не признают, – жаловался в мае начальник милиции Саранского уезда, – все же уездные и городские комитеты работают-де на руку землевладельцам». Волостные комитеты издавали местные законы, определяли арендные цены и заработную плату, ставили в имениях своих управляющих, руководили милицией, забирали землю, покосы, леса, инвентарь, отбирали у помещиков оружие, производили обыски и аресты. Нижегородский комиссар докладывал: «У местного крестьянства укрепилось сознание, что все гражданские законы утратили свою силу и что все правоотношения теперь должны регулироваться крестьянскими организациями».
В конце сентября, чтобы унимать бунты, были образованы «особые комитеты Временного правительства» при губернских комиссарах. В начале октября эсеро-меньшевистский ЦИК Советов поддержал правительство и постановил образовать на местах комиссии, чтобы агитировать против погромов и пресекать беспорядки своими силами.
В октябре число «аграрных беспорядков» выросло на 43% по сравнению с сентябрем.
В октябре крестьяне почти перестали требовать пересмотра аренды земли: они захватывали ее, и пересмотр аренды стал лишь поводом, чтобы изгнать помещика.
Если весной даже захваты угодий принимали вид сделок, теперь крестьяне перешли к открытому захвату помещичьего хозяйства силой. Массовые порубки и потравы были четко нацелены на уничтожение добра помещиков. В октябре особенно обострилась борьба из-за леса: строевой лес стоил дорого, и пришла пора запасаться дровами на зиму, и крестьяне рубили помещичьи леса и захватывали дровяные запасы или поджигали помещичий лес, который не могли использовать.
В октябре зарегистрировано 42% всех случаев разгрома между февралем и октябрем.
-

-
Итоги революции
На 25 октября 1917 года «аграрным движением» было охвачено 91,2% уездов.
С февраля до октября 1917 года крестьяне захватили 15% помещичьей земли.
26 октября 1917 года ленинский декрет «О земле» объявил: «Помещичья собственность на землю отменяется немедленно без всякого выкупа». По декрету, подлежали конфискации помещичьи имения, а также удельные, монастырские, церковные земли, со всем живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями.
5 января 1918 года Учредительное собрание национализировало помещичью землю: приняло закон, провозглашавший землю общенародной собственностью.
В феврале 1918 года закон «О социализации земли» определил порядок раздела помещичьих, а позже и всех сельскохозяйственных земель, включая крестьянские.
На февраль 1918 года крестьяне захватили до 60% помещичьей земли.
До лета 1918 года «чёрный передел» продолжался…
-

---
Информация отсюда:
В. Данилов. Крестьянская революция в России, 1902 - 1922 гг. -
http://www.patriotica.ru/history/danilov_rev.html
Земельный вопрос в России в 1917 году -
Крестьянские восстания в России -
Крестьянское движение 1917 года -
Крестьянство России в период войны и революции 1917-1920 гг -
Л. Д. Троцкий. Крестьянство Перед Октябрем -
Н. Н. Суханов. Записки о революции -

автырь

/взято у govorilkin/

Tags: Интересно, История, Экономика
Subscribe

  • Королевство Зомби

    В последнее время зомби вновь входят в моду. В восточную моду :) И я вовсе не о неплохом "Поезд в Пусан". Зак Снайдер блестяще провалил…

  • Искусство "правильного" заголовка :)

    Новостные заголовки являются, можно сказать, отдельным видом искусства. Периодически находятся гуру, которые устраивают поистине высший пилотаж…

  • Кое что не меняется...

    Соперничавшие с одрисами сапеи вели двойную игру. Правившие ими братья, сыновья Котиса I Раск и Рескупорид, каждый с 3000 всадников направились в оба…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments