grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

Так говорил Курт Гессе-121

Памяти кота Кузьмы, долгое время бывшего настоящим членом нашей семьи, я посвящаю этот текст.

1548. Курт Гессе.
С возрастом перестал кого-то судить или оценивать, просто классифицирую.


1549. Занимательная филология.
В зондергруппе термин «жопа» – это не часть тела, а вариант ситуации.... А «полная жопа» – целый комплекс мероприятий....


1550. Принц Фридрих смотрит на своих управленцев:
На ветвях власти некоторые достойны не сидеть, а висеть...


1551. Чудо.
Курсант в Академии св. Макария пытается сдать экзамен. Обреченно тянет билет, смотрит: «божественное чудо». Молчит, мнется, видно, что не знает. Один из экзаменаторов пытается помочь:
– Ну вот, представьте себе, молодой человек, тащится по улице опустившийся юнец, спустивший отцовское состояние, брошенный любимой, в припадке отчаяния решает покончить с собой. Поднимается на колокольню церкви, бросается с балкона вниз...и не разбивается, отряхивается и идет дальше. Что это, как вы думаете?
Курсант:
– Полагаю, просто расслабленность мышц, необычайная эластичность костей... Да и ратманы разворовали деньги на мостовую, там грязь одна, мягко.
 Экзаменатор машет рукой:
– Нет, нет, еще раз представьте, тот же юнец, поднялся, посидел, подумал, опять лезет на колокольню, опять бросается вниз, теперь уже с другой стороны, там мостовая из булыжников, и… снова встает.
Курсант:
– Наверное, сила ветра, растущая там двухсотлетняя бузина...
Экзаменатор с досадой:
– О, Господи, ну подумайте, вот он еще прошелся туда-сюда, опять лезет и опять сигает вниз, с тем же результатом.
Курсант, пожимая плечами:
– Ну не знаю... Привычка?

P.S. Курсанты Академии никогда не множили сущности чудес сверх необходимого!


1552. Тяжело в учении…
Беседуют два конгрегата:
Первый:
– Я слышал, в зондергруппе есть такой экзамен. Бросают человека в яму с волком, и надо выжить.
Второй:
– Тебя не всю правду поведали. Конкретный экзамен выбирался в зависимости от специализации агента. Для диверсантов было как ты описал. Для кураторов внутреннего попечения нужно было обездвижить и связать волка его же хвостом. А для дознавателя получить от волка важную информацию.
Первый:
 – Волка жалко...


1553. Неизвестный инквизитор:
Лень – самый лучший грех из семи. Он мешает вам совершать остальные шесть.


1554. Вежливые люди.
– И все-таки как изменились люди в Ульме! Добрые стали, все улыбаются, здороваются...  Даже дорогу уступают.
 – Дюстерманн! Ты когда уже доспехи вычистишь от крови?! И научись убирать оружие в ножны, иначе сортиры чистить будешь!


1555. Нессель.
Хочешь провести незабываемую ночь? Прими роды.


1556. Истина.
Когда инквизитор умирает и попадает в ад, проходит около двух недель прежде, чем он начинает понимать, что находится не на работе.


1557. Финк
Деньги портят людей – потому у нас, в основном, народ хороший…


1558. Курт Гессе.
Окружающих надо периодически пугать, чтобы не сильно окружали.


1559. Дискуссия.
В Кёльне некий предприимчивый человек решил открыть ночной погребок с «прелестницами». Беда в том, что он находился на одной улице с церковью. Естественно, церковное руководство это не устраивало, и на каждой проповеди оно призывало горожан выступать против, и молиться, чтобы Бог покарал нерадивого предпринимателя. За день до объявленного открытия борделя была сильная гроза, молния ударила в него, и он сгорел дотла. Церковники обрадовались, но ненадолго – хозяин подал на них в суд с требованием компенсации ущерба. Те, естественно, всё отрицали. Выслушав обе стороны, кардинал Сфорца заметил: «Я пока ещё не знаю, какой вердикт вынести, но из материалов дела следует, что владелец борделя верит в силу молитвы, а всё церковное руководство — почему-то нет...»


1560. Ложь во благо. I часть
(Рукопись, найденная в камине кардинала Сфорцы)


– Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, - ответил Воланд, поворачивая к Маргарите своё лицо с тихо горящим глазом, – его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить немного дольше и больше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл! (с)


Самое хреновое при штурме замка – это разговоры перед ним.
Потому что велик риск увидеть через некоторое время своего собеседника в виде пищи для трупных мух. С другой стороны – без разговоров не обойтись, потому что они – команда, а это подразумевает, что сидеть по углам и индивидуально накачиваться страхов завтрашнего дня – моветон.
Лучше самые дурацкие разговоры, наполовину выдуманные воспоминания, пошлые анекдоты… И потаенное желание хоть так запомниться остальным. Запасть в чью-то память. Сохраниться хоть на вербальном уровне:
– А помнишь такого?
Извращенное желание обрести посмертно немного бессмертия…


У Гедрифа Лека такой проблемы не было в принципе: его неповторимое ядовитое и острое чувство юмора уже оставило в памяти каждого, кто с ним близко общался болезненную незаживающую язву – парадоксальную смесь ненависти и восхищения. Не было конца его едким, словно кислота, шуточкам, обидным прозвищам, позорным ситуациям, в которые он умело ставил тех, кто по какой-то причине ему не понравился. То есть – фактически всех встреченных людей. Иного другого за такое давно бы убили, сделали морды кирпичом и отрапортовали, что все так и было, но случай-то с Гедрифом был особый…

За свои 30-35 лет Лек успел пространствовать по всей Европе: в жаркой Андалусии он то рубил мавров в отрядах христиан, то в компании мавров воевал против единоверцев; осязал не менее жаркий песок Палестины; трахал проституток в борделях Константинополя, а в перерывах – воевал то против турок, то против генуэзцев; тонул, но не утонул в болотах Жемайтии (настолько ядовитое говно даже там не тонет - в сердцах говорили некоторые люди, но потом об этом жалели) и упивался в дым в русских кабаках…  За это время он насмотрелся такого, что вербовщик зондергруппы, не жидясь, заплатил ему тройную ставку против обычной – и не прогадал. Хотя, мозг вербовщику Гедриф чисто из профилактики навыка за время вербовки вынес начисто – бедолагу еще два месяца преследовали кошмары морских монстров, выходящих завоевывать сушу и его пришлось отправить в монастырь, чтобы тот пришел в себя.
С тех пор Конгрегатское начальство, Келлер, зондергруппа и прочие служители, сталкивающиеся с ним по воле долга, зубами скрипели… но Лека терпели. Да и как такого не терпеть? Будучи в жизни сущим разгильдяем, на службе Гедриф был требователен, строг и не раз прикрывал мишень своих недавних шуточек от смертельного удара, чуть ли не самим собой. И его прикрывали – а то как же. И только его извращенный ум мог порождать поистине неожиданные, но весьма актуальные в разных ситуациях приемы и решения сложнейших проблем.
В стычке со стригами, когда их отряд был рассеян кровососами, именно Гедриф, прокусив себе губу прицельно заплевал кровью глаза главному мастеру, когда тот уже тянул к нему клыки, тем самым выиграв время остальным.

В ходе операции по спасению похищенных детей, Лек, чисто из вредности, нассал в котел ведьмы-людоедки «для придания неповторимого вкуса ее вареву», как он потом выразился. Осталось тайной, что перед этим пил сам бравый зондер, но магический супчик через некоторое время взорвался, отправив избушку ведьмы в небеса и дополнительно оставив без работы окрестных лесорубов на целый год – деревья в окрестном лесу разнесло в щепу…
И так далее и тому подобное. При допросе малефика-отравителя, когда Леку надоело выслушивать оскорбления в свой адрес (и адрес его почтенной матери), он сунул к нему в клетку нескольких его аколитов… которых он перед этим накачал афродизиаками по самые брови. После этого малефик в миг раскололся, протоколисты, выслушивая его вопли, старательно глядя в пергамент, работали примерно, каждый, по минуте – потом от творившегося в клети непотребства их выносило на улицу избавиться от содержимого желудков… Вони было – не передать словами. Но рассказал тот все что знал, и с чистой совестью пошел на эшафот, прибавив себе новое обвинение – содомия…

Апофеозом его «творчества» стала история прекращения Вальбургской войны. Молодой герцог Литтенхаймский объявил графа Вальбурга в самовольном захвате пограничных рыбных прудов…  И понеслось. Всем было понятно, что дело не в прудах, а просто молодой волчара Кеван фон Штауфер начал выполнять свои замыслы… в которых фигурировала даже императорская корона на его белобрысой башке. Но формально он был прав, экзекуционную армию было не собрать, на пожелания Церкви и Конгрегации герцог Литтенхаймский отвечал весьма нецензурно, а угрозу отлучения и вовсе оставил без ответа.
Тогда зондергруппа работала в уже осажденном Вальбурге, спасая кого можно спасти и убирая тех, кого спасти уже было нельзя. Среди столбов от пожаров возвышалась башня донжона, в которой сидела, обмерев от ужаса Гермина – последняя дочь графа Вальбургского и последний оставшийся в живых представитель рода – все остальные уже погибли или разбежались кто-куда, скрывая свое имя – за голову каждого представителя вражеского рода Кеван Бешеный платил золотом…
Гедриф Лек почему-то трижды просил руководство спасти девчонку. На третий раз ему отказали уже с матом. И отправили спасать графскую библиотеку, в которой, по слухам, хранилось немало магических манускриптов. Работали, разумеется, специалисты, а зондеры их охраняли. К этому времени Гедриф Лек, слоняющийся по подвалам, нашел винный склад и уже заметно набрался – мотался по заваленному книгами залу, подбирал какую-нибудь и декламировал оттуда отрывки, перемежая все это действо дурацким смехом. Командир на это непотребство махнул рукой (пусть только не мешает) – мысленно поклявшись, наутро опохмела ему не давать.
Все нервничали, торопились… И упустили тот момент, когда Гедриф откуда-то достал странную книгу, чьи страницы несколько раз обернуты толстой цепью… Впрочем уже порядком ржавой и рассыпающейся прямо в руках.

Как утверждают свидетели, внезапно небо потемнело уже не от пожаров, и прогремели первые звуки грома… Которые практически заглушили краткую, но весьма вдохновленную речь Гедрифа, что-то мистическое торжественно зачитывающему из этой самой книжки, перемежая слова кашляньем, матерщиной и комментариями, типа: «Охренеть!». Реакция у всех была одинаковая – 3,14здец, этот пьяный обормот сейчас Девятые Врата откроет!
Продолжалось это недолго, с последним словом Лека последовало несколько молний и…  Все закончилось. Но натерпелись слушатели достаточно, чтобы тут же приступить к дружной экзекуции своего потерявшего берега собрата. Били Гедрифа также недолго, но с душой. И ногами. Жаль, что все прошло практически зря – утром тот был свеж и бодр, и ничего не помнил ни о книге, ни о своем избиении. Синяки он приписал падению с лестницы, а остальные почему-то не стали его разубеждать… Потому что возникли новые обстоятельства, причем весьма интересные…

Поутру после неожиданной грозы в Вальбург все-таки ворвались солдаты Литтенхайма, донжон был взят, стража и слуги – перебиты, а графиня Гермина – доставлена к своему палачу… Вот только Кеван фон Штауфер при виде нее бросил меч, пал на колени и признался ей в вечной любви. Охренели сначала те, кто при этом присутствовал, потом – вся армия герцога, ну а потом – вся Империя. Бешеного Кевана как подменили – он завалили девушку подарками, умолял епископа поскорее заключить брак (тот также охренел, но свое не упустил, заставив вернуть церковное имущество), короче – вел себя как влюбленный, причем – влюбленный безумно, страстно, но – явно ненормально.
Когда следователи Конгрегации, явно неверившие в любовь с первого взгляда, стали разбирать обстоятельства такого странного события, совершенно обоснованно подозревая магическое вмешательство, как раз и всплыла та самая книга и демоническая декламация какого-то текста из нее, под звуки грома и удары молний. Книгу нашли и обследовали – но тут же обломались, так как книгу написали немецкими буквами – но на неизвестном языке. Зачитывать что-то оттуда на удачу запретили эксперты, обоснованно предположившие, что с равным успехом неизвестное заклинание вылечит насморк или таки устроит вторжение 31-го легиона демонов герцога Агареса. Рисковать, конечно не стали…
Вызванный на ковер к начальству Гедриф Лек ситуацию не прояснил – разве что помог с определением неизвестного языка – тот оказался цыганским. Ускоренные курсы цыганского языка Лек прошел у хороших учительниц, на паре сотен сеновалов Европы, во время своих странствий, но значений этих слов, кроме откровенной похабщины, он не знал или наглухо забыл. Его отпустили с миром, даже без наказания за пьянство – потому что…

ВСЕ были в диком восторге!!! На миннезингеров, поющих о внезапной любви врагов, хлынул поток талеров. Церковники орали с папертей о силе любви, ниспосланной Богом. Император, избавившийся от опасного предприимчивого соперника, ликовал. Совет Конгрегации, состоящий в основном из прагматичных циников, радовался тихо, прекрасно понимая, что благодаря прежде всего удаче, непрочную лодку, имя которой – «Империя» удалось провести через еще один риф…
Не радовался один только виновник этих событий – Гедриф Лек. Напротив, он стал более молчалив, держался в отдалении от всех (за что те ему были только рады), несколько раз отпрашивался у командования – якобы съездить к родственникам. Возвращался из поездок еще более мрачным и молчаливым.
Tags: Конгрегация, Настоящий интектив, Опыты
Subscribe

  • Тайна одной смерти

    Есть информационный повод для детективного исторического расследования. "Он сделан на части того места, где была церковь. Это та церковь,…

  • История одного наказания. И преступления

    То, что доктор прописал и что я особенно люблю - сама хроника с дополнениями занимает двести с небольшим страниц, а вот приложения и…

  • Месть Агаты Кристи

    Агата Кристи была потрясена бравым хамством полковника-мужа, узнав, что сей истинный джентльмен, охотник на тигров и соблазнитель юных дев сэр…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments