grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

Время Гнева: операция "Багратион" I

22 июня обыкновенно не ассоциируется ни с чем хорошим. Начало самой кровопролитной нашей войны и ее кошмарные первые месяцы не настраивают на оптимистический лад. Но именно 22 июня, с разницей ровно в три года началась битва, в ходе которой Красная Армия самым жестоким образом покарала своих недавних мучителей.

К концу весны 44-го положение на Восточном фронте было двойственным. С одной стороны, русские добились впечатляющих успехов: немцы отступали практически беспрерывно десять месяцев. С другой, ситуация была отнюдь не безоблачной. Наступления весенней кампании застопорились, упершись в разнообразные естественные и рукотворные оборонительные рубежи, а главное, стало отчаянно не хватать людей. Русских обыкновенно изображают как немыслимо многочисленную массу, которую бей не бей, она меньше не становится, но именно весной 44-го мобилизационные резервы СССР и Рейха практически сравнялись. Если бы война продолжилась в стиле не то что 41-го года, а хотя бы 43-го, у нас попросту кончились бы люди. Великая Отечественная превратилась бы в печальное позиционное змагание по принципу «кто раньше сдохнет», а посылка на фронт 16-летних солдат стала бы нормой по обе стороны фронта. О Берлине можно было бы забыть, а людей позиционные мясорубки пожрали бы еще больше, чем реальное освобождение Европы. Это было бы «На Западном фронте без перемен» в советском изводе. В общем, ситуацию нужно было переламывать.

Как ни парадоксально, местом перелома был избран участок, казавшийся не особенно перспективным. В восточной Белоруссии немцы сидели довольно прочно, попытки выковырять их оттуда зимой 43-44 принесли только местные успехи, хотя долбили выступ довольно усердно. Потери в этих битвах были сравнительно небольшими, но и толку от них оказалось немного. Тем не менее, Ставка решила попробовать обвалить немецкий фронт именно там. На Украине весной добились больших успехов, зачистили Крым, освободили Одессу, но там же теперь сидел целый выводок немецких подвижных резервов, и перспективы дальнейших ударов в том направлении были, мягко говоря, неочевидными. После зимне-весенних боев в Прибалтике и на Украине, группа армий «Центр» сидела в этаком «балконе» выступом на восток, каковой балкон занимал весь центральный сектор фронта. Срезание этого выступа позволяло окружить и прибить всю группу армий. Стоял только вопрос о том, как это сделать.

Поле боя

С юга белорусский балкон отсечен огромными и практически непроходимыми Припятскими болотами. В 41-м эти болота фактически изолировали друг от друга группы армий «Центр» и «Юг». В 44-м они, естественно, никуда не делись, и ограничивали любые телодвижения сторон. Дальше на север линия фронта идет через районы Бобруйска, Могилева, Орши и Витебска, и за Витебском резко сворачивает на запад, где и кончалась зона ответственности группы армий «Центр». Западнее с юга на север течет Березина. Еще дальше к западу – столица Белоруссии Минск. Еще западнее – Белоруссия кончается и начинается Польша. С запада наше поле сражения ограничивается рекой Висла с польской столицей Варшавой на ее западном берегу. Вся эта местность, на западе меньше, на востоке больше – сильно заболочена. И сейчас в Белоруссии хватает болот, хотя, говорят, в позднем СССР их массово осушили, а тогда зачастую шаг вправо шаг влево от дороги считался попыткой утопиться.
Эти края сильно бедны коммуникациями. Вкупе с заболоченностью, это обстоятельство делало каждую дорогу немыслимо важной. В 41-м перехват единственного шоссе у Волковыска привел к прерыванию снабжения двух (3-й и 10-й) советских армий и вынудил их к мучительному прорыву из окружения. В 44-м положение с дорогами лучше не стало. Этот фактор сильно влиял на действия обеих сторон.

Тихая сапа. Подготовка к сражению

Первым шагом Ставки в приготовлениях к «Багратиону» стали кадровые перестановки. В частности, с командования Западным фронтом сняли генерала Соколовского, который безуспешно долбился в выступ зимой, а сам фронт для лучшей управляемости распилили надвое: на Второй и Третий Белорусские фронты. Второй возглавил Захаров, участвовавший весной в блистательном покоренье Крыма, Третий получил Черняховский, молодой для комфронта (38 лет) генерал, на которого обратили внимание после успешного сражения за Киев. Первым Белорусским фронтом командовал один из лучших советских оперативных умов - К.К.Рокоссовский. Забегая вперед, отмечу, что Белорусское сражение стало звездным часом Константина Константиновича.

Но, естественно, только сменой командующих радикально изменить обстановку было нельзя. Главной идеей будущей операции, в каком-то смысле даже идеей фикс Ставки стала внезапность ее для противника. Мысль была совершенно правильной: в лесах и болотах немцы, обнаружь они подготовку к наступлению, могли плотно законопатить все немногочисленные направления ударов. Поэтому лейтмотивом подготовки операции «Багратион» стало «Не спугни!»

Для начала радиопереговоры были запрещены. Причем с режимом радиомолчания даже едва не перестарались: один из немецких офицеров позже говорил, что почувствовал недоброе именно из-за гробового молчания русских раций. Другое дело, что смутное беспокойство – одно, а понимание, что готовится крупная операция – другое. Перехват немцами переговоров мог иметь фатальные последствия для операции: к примеру, незадолго до «Багратиона» именно радиоразведка позволила немцам вырваться из котла под Каменец-Подольским. Выводы были сделаны немедля: за июнь ничего ценного разведчики неприятеля выудить из эфира не смогли.

Вторым шагом стало оставление на Украине трех танковых армий. Иван Степанович Конев готовил свою Львовско-Сандомирскую операцию даже несколько демонстративно, бряцая танковой армадой. Эта толпа танков, тусовавшаяся между Кишиневом и Припятскими болотами сделала свое дело: сдергивать резервные подвижные дивизии в Белоруссию, где непонятно что непонятно когда начнется, а может, не начнется вообще, немцы просто боялись.

Все перемещения колонн шли ночью. Невиданная масса боеприпасов и топлива, люди и техника перевозились тыхэнько-тыхэнько. Зад и капот машин красились в белый цвет, ставились яркие белые же указатели, фары не включать, после рассвета и до заката не двигаться, на светлое время суток прячься в лес – авиаразведка немцев не дремлет. Специально назначенные офицеры выбирали места для стоянок. Над головой порхали наши же ПО-2, и если кого-то обнаруживали, командиру колонны скидывали вымпел, дескать, тебя видно. Чтобы не пугать немцев, саперы не снимали целиком минные поля перед фронтом группы «Центр», а просто вывинчивали взрыватели из мин.

В сумме все эти мероприятия (maskirovka campaign по выражению Стивена Залога) дали ошеломительный эффект. Немцы до самого начала операции пребывали в блаженном неведении относительно советских планов. В лесах перед фронтом ГА «Центр» сосредоточилась армада.

Противник

Если русские после весенних боев обратили взор на Белоруссию, немцы готовились отражать удар именно на Украине, в районе Ковеля. Туда было собрано семь танковых дивизий, и туда же отправился главный немецкий спец по обороне – фельдмаршал Вальтер Модель. Манштейн после сдачи русским почти всей Украины был отправлен в отставку, поливать цветочки и писать мемуары про утерянные победы, а готовить оборону Украины должен был «пожарник фюрера». Модель прославился удержанием в 42 году Ржевского выступа, и теперь на него рассчитывали как на гения оборонительных операций. Немцы исходили из того, что русские попытаются устроить прорыв к Балтике через Ковель, с отсеканием сразу двух групп армий – «Центр» и «Север». Это было, конечно, потенциально страшно, и нам всем очень льстит, что нас считали такими могучими мамонтами… Но вообще-то это была очень серьезная ошибка. Русские не настолько страдали гигантоманией, чтобы всерьез планировать обход двух групп армий через фронт третьей. Даже операции по сокрушению какой-то одной ГА целиком планировались и, тем более, проводились достаточно редко. Можно констатировать серьезный промах немецкого Генштаба.
В Белоруссии сидела группа «Центр» во главе с фельдмаршалом, обладавшим забавной по нынешним меркам фамилией Буш (нет, не родственник). Фельдмаршал Куст был военачальник серьезный, но не звезда, до группы «Центр» он воевал на сравнительно спокойном участке фронта, и его посадили в Белоруссию, именно чтобы он там спокойно оборонял второстепенный район. В качестве подвижных резервов Бушу дали танковую дивизию, один штучка. Сравните с семью у Моделя. С воздуха группу опекал воздушный флот из 839 самолетов, но это был очень специфический воздушный флот: истребителей там было к началу сражения всего сорок штук, зато была тьма бомбардировщиков, которые с выступа летали бомбить объекты в глубине СССР. В качестве самолетов поля боя эти бомберы были практически бесполезны. Опять же, сравните: две истребительные группы у Буша и семь у Моделя. Фронт ГА «Центр» простирался на 1100 километров, так что на дивизию (обычно 8-15 тысяч человек) приходилось километров 20-30, что очень много. Фактически, немцы в пользу отражения фантомной угрозы так перераспределили имеющиеся силы, что в Белоруссии осталась крупная масса пехоты, размазанная по длинному фронту. Ситуацию скрашивало добавление в пехотные дивизии самоходок, причем этих САУ было довольно много: пехоту подпирало 480 штурмовых орудий. Общим числом вся эта толпа насчитывала (по Залоге) порядка восьмисот тысяч народу, из которых половина в боевых частях, а половина – строители, военная полиция, персонал аэродромов и т.д. Кстати, особенностью ГА «Центр» было наличие целой толпы охранных соединений – семь дивизий и толпа всяких отдельных частей, карательных батальонов и прочей подобной публики. Эта рать занималась борьбой с партизанами, которых в Белоруссии была тьма. Способы борьбы хорошо иллюстрирует история Хатыни. Подобные свинцовые мерзости, кстати, с одной стороны лишали партизан кормовой базы, с другой население еще пуще сатанело, и леса наполнялись новыми желающими пострелять по немцу. Причем эта партизанская армия довольно плотно работала с Центром, и действия партизан и армии координировались.
За несколько месяцев, прошедших с момента стабилизации фронта, немцы серьезно окопались, в среднем дивизия располагала тремя-пятью траншеями (что по меркам Второй Мировой очень серьезно), множеством заранее заготовленных сменных позиций для пулеметов и минометов. В общем, легким проламывание этих рубежей не обещало быть.

Армада

Русские тихо-тихо собрали в Белоруссию 1 700 000 народу. И никто такого слона не приметил. Часто называют еще большую цифру в 2,2 миллиона, но это с учетом циклопического 1-го Белорусского фронта Рокоссовского, от которого в «Багратионе» участвовала едва половина. То есть, преимущество в людях было где-то двукратным. К слову, напомню: у нас было принято более мелкое дробление соединений, чем в Германии и у союзников: наша дивизия – это примерно как их полк, корпус = их дивизия и т.д.
Если преимущество по людям было серьезным, то техники наши навезли в Белоруссию море. Танков и САУ у фронтов было четыре тысячи с гаком. Раз этак в семь больше, чем у неприятеля. Минус был в том, что ан масс это были устаревшие Т-34 обр. 43 (Т-34-85 только-только пошли в войска) и легонькие САУшки СУ-76, но четыре тысячи есть четыре тысячи. Пушек и минометов имелось около 28 тысяч против немецких девяти с чем-то. С воздуха эту армаду прикрывало шесть с лишком тысяч самолетов, что немцам шансов просто не оставляло. К чему я клоню. В сумме все это давало солидное, но не смертельное преимущество перед немцами по людям, но абсолютно убойное превосходство в огневой мощи. То есть, немецкое преимущество на тактическом уровне, которое еще имелось, было обнулено не кровью, а железом. Если пехота не может щелкать ДОТы с тем же изяществом, что немцы в 40-41-м, мы ей придадим толпу артиллерийских стволов, и они заткнут эти бетонные коробки стрельбой из гаубиц, будут палить, пока немцы сами не сбегут. Или прилетят Пе-2 и уронят на крышу четвертьтонный фугас. Или приедет СУ-122 и засадит огневой точке в амбразуру ласковый снаряд двенадцатисантиметрового калибра. Помните у Владимира Семеновича в «Разведке боем» - «ДЗОТ накрыт и рассекречен ДОТ»? Судьба рассекреченного ДОТа видна как на ладони: смерть под градом разнокалиберных снарядов на следующий день.

Впрочем, пехота РККА тоже отнюдь не состояла из мальчиков для битья. Мастерство стрелковых частей значительно выросло по сравнению с первой половиной войны, а кроме того, в массу инфантерии добавились специализированные инженерно-штурмовые части. Мужчины в кирасах на фотографиях – это именно они, штурмовая пехота Союза. Такие бригады были великолепно оснащены и обучены, и при умелом руководстве очень эффективно раскалывали опорные пункты.
Партизанская армия в 270 тысяч человек позволяла держать под контролем немецкие телодвижения. Основным занятием партизан в конце весны и начале лета было даже не пускание под откос эшелонов, а разведка и наблюдение. Если для немцев русская группировка была котом в мешке, русские как раз неплохо представляли неприятельскую систему обороны и ее слабые места. Впрочем, разведку вели не одни партизаны. К примеру, разведчики 1-го Белорусского в видах разведки умыкнули за время подготовки наступления аж 80 «языков».

План. Воля Рокоссовского

План наступления был достаточно несложен в общем и целом, но замысловат в деталях. Основные трудности состояли в том, чтобы приготовления спрятать, но собственно разгром группы «Центр» тоже был делом не особенно простым. Предполагалось провести каскад окружений: сначала Рокоссовский на юге и Баграмян с Черняховским на севере сокрушают фланги группы «Центр», потом через пробитые дыры делается рывок на Минск с нескольких сторон, и остатки группы добиваются к востоку от Минска в грандиозном мешке. В роли возмутителя спокойствия неожиданно выступил Константин Рокоссовский, ответственный за южную клешню. Идея Константина Константиновича вызвала напряженные дебаты в Ставке и породила небольшую легенду. Его фронт, по плану, должен был наносить один удар на Бобруйск. Рокоссовский, однако, заявил, что один удар лишен смысла, и нужно наносить их два, параллельно формируя близ Бобруйска еще одно окружение. [По данным А.В. Исаева это - красивая, но увы! - легенда. План с самого начала предусматривал ДВА УДАРА.]

Бурная прелюдия

Сам «Багратион» был встроен в волну ударов на всем фронте: 10 июня началась операция против финнов, призванная вывести страну Суоми из войны, а после «Багратиона» должно было начаться сражение на Украине (приготовления Конева лишь отчасти были фантомными), а затем в Молдавии и Румынии. Короче говоря, немецкий фронт дОлжно было потрясти до основания и разрубить от плеча до жопояса.
Тем временем фельдмаршал Буш укатил в отпуск. Человек действительно не понял, что происходит. И был до последнего уверен, что все нормально. Его благодушие не поколебало даже зловещее радиомолчание. К слову, Буш наступил на те же грабли, что Вейхс и Паулюс в ноябре 42-го. Тогда игнорирование смутных разведданных привело к внезапному крушению фронта под Сталинградом. Теперь история повторялась.
Ночью с 19 на 20 июня началось то, что уже можно назвать первыми шагами «Багратиона»: партизаны вышли из лесов и совершили более десяти тысяч (!) подрывов на железных дорогах. На некоторое время эта волна взрывов приколотила немцев к месту, лишив возможности маневра на многих участках. Теске, начальник военных сообщений группы «Центр», позже сухо констатировал, что на несколько дней группа армий лишилась управления.

22 июня началась разведка боем. Никто специально не подгадывал к третьей годовщине начала войны, но так склалось. Усиленные разведроты и батальоны начали трогать позиции группы «Центр» за вымя, выявляя слабые точки, а иногда и прихватывая плохо лежащие позиции. Для немцев увлекательная борьба с этими группами означала необходимость либо рассекретить собственную систему огня, либо идти и рубиться с разведчиками в окопах (а при нашем общем численном преимуществе понятно кто от этого выигрывал), либо плюнуть и смириться с захватом передовых позиций. В этот день командование группы «Центр» протерло глаза и увидело айсберг, несущийся навстречу «Титанику» с гиканьем и песнями.
В тот же день началось наступление части войск на северном фланге, против Витебска. «Багратион» стартовал в полную силу.


День гнева. Витебск, Орша, Могилев, Бобруйск

Первой целью «Багратиона» стал Витебск. Если сам фронт группы «Центр» выдавался к нам полубубликом, то Витебск торчал в северной части этого бублика этаким прыщом. Город считался «фестунгом», то есть при наступлении туда нужно было отходить и удерживать любой ценой. Витебск защищал 53 корпус Гольвитцера. Генерал Гольвитцер уже имел опыт сидения в котле, зимой 42-43 он выходил с группой окруженцев из-под Воронежа, и теперь все шло к тому, что факиру придется повторить фокус.

Русские обожали массировать артиллерию на ключевых участках. Это была такая наша визитная карточка во время войны: если союзники собирали толпы авиации, то наши формировали огромное количество отдельных артиллерийских подразделений, и концентрировали ее в нужных местах. Плотность доводили кое-где до 300 стволов на километр, хотя чаще все же около 160. При том, что у немцев, по Хлебникову (начартиллерии 1-го Прибалтийского) имелось на тот же километр примерно по 50 пушек и минометов, исход артиллерийской дуэли был очевиден. Пехота шла непосредственно за огневым валом, и давила тех, кто после обкатки еще подавал голос.

Чтобы немецкой артиллерии стало совсем кюхельбекерно и тошно, авиация занималась в основном ею. По опыту решили, что многочисленные Илы-2 лучше всего натравливать на артиллерийские позиции противника. Артбатарея без прикрытия с воздуха – это мишень. Это законная добыча штурмовика. Пушки стоят, людики бегают… и боеприпасы рядом. Люфтваффе со своими сорока истребителями могли разве что морально поддерживать избиваемую артиллерию.

За счет всей этой концентрации сил, изменения тактики, тщательной разведки по разным каналам и внезапности удара вышло так, что к 25 июня Витебск оказался окружен армиями Баграмяна и Черняховского. 6 корпус немцев, попав под удар восточнее Витебска, оказался рассечен и уничтожен в серии мелких котлов. В это время Буш вернулся из отпуска, но это, понятно, мало кому помогло. Пока рушился фронт вокруг Витебска, ком. немецкой 3 танковой армии (прим.: названием не обманывайтесь, у немцев во второй половине войны если армия называется танковой, это еще ни о чем не говорит, и 3 та не имела ни одного танкового соединения) Рейнгардт занимался увлекательными спорами с Гитлером. Рейнгардт: Витебск окружают, давайте мы корпус Гольвитцера оттуда уберем. Буш (жалобно): Фюрер, может, и правда уберем? Гитлер: хрен вам, команда была «стоять!». Буш (ласково): Рейнгардт, друг сердешный, ну ты уж постой там стеной, в самом деле. Буш вместо командования группой армий занимался трансляцией слезных мольб Рейнгардта и твердолобых ценных указаний Гитлера.
Гитлер и Буш разрешили отойти за Двину, но этот приказ просто опоздал. Русские выскочили к реке раньше, и успели создать несколько плацдармов прежде чем разбитая 3 танковая заняла новый рубеж. Линия обороны по Двине обесценилась. Отступающая 3 ТА все дальше уходила от оставшегося в котле корпуса.

Между тем, на очередную просьбу Рейнгардта Гитлер заявил, что Гольвитцер должен сидеть в Витебске, и пусть туда с парашютом прыгнет какой-нибудь офицер и передаст этот приказ лично. Рейнгардту надоело стучаться в каменный лоб любимого фюрера, и уже все было пофигу, так что он бодро заявил, что готов прыгнуть туда сам. Гитлер настолько обалдел, что разрешил Гольвитцеру прорываться, но велел все же оставить одну дивизию. Тот по принципу «Мне нужен доброволец, это будешь ты» выбрал командира 206-й дивизии Хитера и с остальным корпусом побежал в леса к юго-западу от Витебска. Хитер просидел 12 часов один под обстрелом и бомбежками, подумал «ну его на хрен» и побежал туда же. Но уйти далеко не удалось ни тому, ни другому. Окруженцев обжали в лесах и принялись укатывать с воздуха. Утром 27 июня Гольвитцер попал в плен советской разведгруппе, когда почти весь корпус уже полег или поднял руки, примерно тогда же сдался Хитер с остатками своей дивизии. Позже Гольвитцер и Хитер были признаны виновными в совершении военных преступлений и приговорены к двадцати пяти годам каждый, но помилованы в 55-м. Во фронте образовалась брешь шириной 150 км, и Баграмян приступил к эксплуатации успеха, отправив на юго-запад и запад основные силы своего фронта.


Пред светлы очи. Начальник Генштаба Василевский (суровый мужчина, второй слева), ком. 3-го Белорусского фронта Черняховский (заинтересованный человек, третий слева) и неопознанные мною офицеры допрашивают командира 206 пд Хитера (надменный гражданин в фуражке) и командира 53 корпуса Гольвитцера (подавленный персонаж в кепке). Гольвитцер и Хитер были признаны виновными в разнообразных военных преступлениях, приговорены к 25 годам каждый и помилованы в 1955-м.

Примечание. Идея «фестунгов», то есть крепостей, одной из которых был Витебск, была логическим завершением тактики «угловых столбов», воплощенной немцами зимой 41-42. Выбирался узел коммуникаций, на который нужно было отходить при прорыве фронта. Снабжался «фестунг» по воздуху. Гарнизон должен был стоять костью в горле наступающих. Но если «угловые столбы» первой военной зимы чаще всего выдерживали удары и дожидались деблокады как Демянск, «крепости» 43-45 обычно уничтожались. Так погибли гарнизоны Великих Лук, Рабочего поселка № 5 под Ленинградом, Тернополя, а позже – Познани, Бреслау и многих других городов. Витебск оказался не первым и не последним пожертвованным укреплением.

Еще примечание. Национальный колорит подвижным частям РККА придавали конно-механизированные группы. Это чисто советское объединение включало обыкновенно мехкорпус и кавалерийский корпус. Советская кавалерия, естественно, не шла в атаку, размахивая саблями. Кавкорпус обладал своей артиллерией, автоматическим оружием, противотанковыми средствами. Под Витебском КМГ Осликовского прошла 300 километров по тылам противника, сформировав внешний фронт окружения сначала «фестунга Витебск», а потом и 4 армии немцев, захватив для фронта плацдарм на Березине. Особенно важен был плацдарм. Немцы пытались построить новый оборонительный рубеж, а форсировавшая Березину КМГ сделала его бесполезным. К слову, генерал Осликовский после войны сделал своего рода карьеру в кинематографе: он был консультантом при съемках десятков фильмов, включая «Бег», «Война и мир» и «Неуловимые мстители».

Под Могилевом и Оршей, в центральном секторе, все было не так круто, поскольку Буш заранее накачал этот район почти всеми своими резервами. Там находилась, в частности, наиболее многочисленная в ГА «Центр» 78 штурмовая дивизия с несколькими десятками самоходок на руках и мощной артиллерией. Там же находились обе танко-гренадерские (усиленная танками и САУ мотопехота) дивизии немцев. Поэтому наступление развивалось достаточно медленно и трудно, но Буш вывалил почти все резервы сюда, и таким образом окончательно лишился рычагов влияния на ситуацию на южном и северном флангах. Причем, фронт постепенно падал и здесь, 27 и 28 числа были окружены и освобождены Орша и Могилев. Их гарнизоны были уничтожены. На руку русским играл тот факт, что от центрального направления зависело мало что. Судьба ГА «Центр» решалась на флангах. Русским было достаточно того, что два подвижных соединения немцев и сильнейшая из пехотных дивизий бились на второстепенном направлении, не мешая развитию операций под Витебском и Бобруйском. К тому же, за счет нарастания угрозы на флангах, 4 армия была вынуждена отступать даже вне зависимости от нажима на нее, бросив так тщательно готовившиеся рубежи.


Два подбитых Pz-4, район Бобруйска. Машины принадлежат 21 батальону 20 танковой дивизии. Тела свидетельствуют о печальной судьбе экипажей. «Четверку» поздних серий часто путали с «тигром» из-за характерного силуэта. Толпы подбитых «тигров» в заявках имеют именно такое происхождение. Массы «Фердинандов» в заявках русских и союзных солдат имеют подобные же истоки: под «Фердинандом» понимали любую большую самоходку с рубкой на корме, так что под его именем была перебита масса «Насхорнов», «Веспе» и «Хуммелей».

У Рокоссовского под Бобруйском возникли серьезные проблемы. 1-му Белорусскому фронту пришлось столкнуться с наиболее сильным резервом противника – 20 танковой дивизией. Немецкие танковые части сохраняли большой потенциал до конца войны, и борьба с ними была делом нелегким. Однако идея с двумя главными ударами себя оправдала: пока 20 тд пыталась запечатать прорыв, аки тот мальчик из голландской легенды, затыкавший пальцем дыру в плотине, оборона 9 армии рухнула на другом участке. Чтобы счастье неприятеля было полным, русские нанесли один из ударов через топь полукилометровой ширины, где у немцев были только наблюдательные посты. Болотище преодолели по гатям.
Из-за того, что прорывы наметились в двух местах одновременно, 20 тд дернули сначала в одно место, потом в другое, в итоге русские прорвались и к северу от Бобруйска, и к югу, и 9 армия немцев попала в окружение.

9 армия – это, на секундочку, те, кто держал Ржевский выступ. Попившие море нашей крови дивизии теперь должны были сами оказаться в роли поедаемых.

Примечание. Если немцы в создании и применении бронетехники руководствовались идеей не очень многочисленных, но элитных экипажей на отличной технике, русские сделали ставку на массовое создание танков и самоходок – хотя бы и не столь совершенных. На первый взгляд, немецкая концепция была удачнее – «тигры» и «пантеры» действительно наносили русским танкистам тяжелые потери. Но у концепции «элиты» была обратная сторона. Пока Виттман или Кариус наколачивали себе огромные счета, там, где Виттмана и Кариуса не было, тридцатьчетверки и Су-76 избивали пехотные дивизии вермахта, лишенные вообще какой бы то ни было поддержки бронетехники. Намотанная на гусеницы немецкая пехота – не столь эффектный и поэтичный образ, как «нибелунги» с трехзначными счетами подбитых танков, но фактически русский метод оказался эффективнее. В РККА каждая армия получала поддержку хоть и не столь могучих как немецкие «кошки», но вполне боеспособных танков и самоходок. Пользу такой концепции и продемонстрировало сражение вокруг Бобруйска.

(с) p-chuchundrin
Tags: Вархаммер, Военное дело, Дата, Интересно, История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments