?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Курт Гессе и все-все-все - 108 - grigvas
grigvas
grigvas
Курт Гессе и все-все-все - 108
С Днём Собутыльника! Тем более, что сегодня - Тяпница! :)

Собутыльник – это человек, с которым просто, без какого-то повода, хочется выпить и поговорить. И порой даже неважно, кто это. Им может стать обычный прохожий, которому так же «плохо на душе».  Но как бы непрезентабельно ни звучало название праздника, на самом деле он посвящен тому человеку, который не только в радостные моменты находится рядом, но и во времена грусти, отчаяния и просто плохого настроения, тому, с кем можно поговорить «за жизнь» или просто помолчать о том же.

Сдвинув ящик под стол белой смертушки,
Собрались добры-молодцы.
Посидеть, поболтать, вспомнить молодость
Стариною тряхнули они!

По одной,по другой, разливай ещё
Не давали ковшам опустеть!
Выпивали за жён, вспоминали друзей
Кто-то пил, чтоб в аду не сгореть!

(припев)
Не перепились! Знают дело!
Не перевелись! Пьют умело!
Русская душа в крепком теле
Знали-знают толк в "Синем" деле!
Разминались красным
И белым
Разбавляя пивом умело!
В общем это Русская суть -
Коль родился русским - ТО БУДЬ!!!

Группа П.о С.Т.


1379. PUGNUS PUGNA по конгрегатски…

В начале было слово. Потом слово за слово. Потом скандал. И увидел Бруно, что это нехорошо, но было уже поздно…
По какой причине поссорились Мартин и Альта – никто не мог даже предположить. Это была не первая их ссора, и уж точно не последняя. Отношения между ними были примерно столь же тёплыми и дружескими, как между кошкой и собакой. Бывает такое у родственников.
Короче говоря, дело было так. Мартин рассказывал очередную хвастливую историю, каких у него в запасе было множество. Остальные курсанты Академии слушали и делали вид, что верят.
– Ну да, – вполголоса прокомментировала Альта, девочка с ангельским характером, умница и вообще – очень тактичный и вежливый человек… когда она этого хотела, – ты же Stultus stultorum rex¸ это всем известно.
Зря она это сказала. Латынь им преподавали прекрасно, и Мартин, естественно, всё понял правильно.
– Чегоооо? – переспросил он, но Альта промолчала и только ехидно улыбнулась.
Улыбочка вышла настолько язвительной, что парень не выдержал и буркнул:
– Perite!
Скандал медленно, но верно разгорался. Курсанты с интересом вслушивались в поток ругательств, прикидывая, пора их разнимать или пусть ещё порезвятся. В ход тем временем пошла тяжёлая артиллерия: от Potes meos suaviari clunes до Mala pituita nasi.
– Во дают! – Восхищенно шептались зрители.
Неизвестно, сколько ещё они стояли бы посреди зала, меряясь яростными взглядами и матерными словами, но после вопля Мартина «Faciem durum cacantis habes!» Альта не выдержала и двинула ему кулаком в нос.
Пустить юшку Мартину Бекеру – это надо уметь… Альта – умела.
– АХТЫЖ[непечатные слова]! – возопил Мартин уже на родном языке и бросился в драку.
Первый удар Альта удачно заблокировала, но он отбросил ее назад на добрых пару-тройку футов. Улыбнувшись, на сей раз весьма угрожающе, она сделала молниеносный пасс руками… И теперь назад отлетел уже Мартин – УДАР у Альты был поставлен на совесть.
Некоторое время они мерили друг друга яростными взглядами, а потом без колебаний перешли в ближний бой, именуемый попросту «собачья свалка».
Некоторое время они катались по полу, валтузя друг друга и выкрикивая в пылу драки что-то эмоциональное, но нечленораздельное, из которого время от времени прорывалось: «придурок!», «кошка драная!» и прочие «комплименты».
Кажется, пора была вмешаться. Но прежде, чем остальные успели что-либо сказать – не то, что сделать – к дерущимся подошёл Курт Гессе. С усталым вздохом он взял обоих своих отпрысков за шиворот, встряхнул как следует и поставил на ноги. И так обложил обоих жестким матерным простонародным кёльшем, что им стало стыдно за свою лингвистическую малограмотность.
Драчуны немного постояли не двигаясь, разглядывая синяки и ссадины друг друга.
– Мартин, – сказала наконец Альта, – ты это… прости, а… Не сдержалась…
– Ладно, – хмыкнул тот, – я тоже хорош. Пошли, выпьем, что ли.
– А у тебя есть???
– Обезболивающего, сестренка!
После третьей порции настоя валерианы, ссора была забыта окончательно.
– Надо же так ругаться, – восхитился Мартин, – блин, я и слов-то таких не знаю!
– Ну так! – с гордостью поддержала его Альта, – на то и Молот Ведьм. Будь здоров! – и потянулась к брату кубком.

[Латинские ругательные выражения не переводятся специально, дабы читателям было самим интересно найти их значения. Работайте, работайте, если так лень комментировать 62449868 ]


1380. Антонио.
Некоторые осторожничают, чтобы не проиграть. Играя осторожно, ты однозначно проиграешь.


1381. Сфорца.
Если хотя бы для одного человека ты не мертв, значит, ты живешь неправильно.


1382. Взаимность.
Курт –  Нессель:
– Помнишь наше первое свидание?...
Нессель (флегматично):
– Еще бы... Попробуй забудь этот кошмар...
Оба синхронно кивают.


1383. Нессель.
Не усложняйте мужчинам жизнь... Не задавайте им вопросов, на которые нельзя было бы просто кивнуть...


1384. Мартин:
Замкнутый круг какой-то: мать сказала – слушать отца, а отец сказал – никогда не слушать баб...


1385. Методичка «Как совратить к ереси»:
Люди испытывают страх, а страх — это вина. Вина покоится внутри человека.


1386. Курт – курсантам:
Перед тем, как соврать, хорошенько подумай о том, кому врёшь.


1387. Сфорца.
Я отдам три десятка своих головорезов за одного человека, умеющего решать проблемы разговорами.


1388. ЗНАК

Дай знак, что не напрасно надеемся... (с) Д. Ляляев

Свет факела в руке сторожа вырвал его из тупого оцепенения.
Дверь, захрипев древними петлями, грохнула о стену, полностью раскрываясь.
С потолка, хлопнув крыльями сорвалась огромная летучая мышь, рванувшись в благословенный темный угол камеры.
– Очнулся, вор? – вооруженные люди, осыпая его тумаками и пинками, выволокли его в коридор и потащили куда-то вверх. После затхлой камеры, даже наполненный чадом факелов воздух какой-то комнатушки-эркера казался лучшим восточным благовонием, и он пил его, как алкоголик после долгого воздержания пьем вино…
Вино там тоже было – его пили двое: один – среднего роста, худощавый блондин в зеленом расшитом жиппоне – уже знакомый ему по пыткам епископ Герберт фон Борнсдорф, второй – в длинном кожаном плаще с капюшоном был ему незнаком. Его с размаху бросили к их ногам… И пришел в себя только спустя некоторое время.
– Он не в себе. – Мелодичный голос епископа одинаково хорошо воздействовал на паству во время проповедей, и позволял с легкостью соблазнять дам, девушек и девочек, вне зависимости от их возраста, семейного положения и сословного статуса.
– Неудивительно, – сказал голос, такой знакомый… – Истощение, избиения и миазмы ваших подвалов, епископ. Странно, что он вообще, жив…
– Да хоть бы сдох, собака. – Сапог, остро воняющий дегтем, носком приподнял ему лицо.  – Еще жив.
– Ненадолго. И остаток жизни его будет очень болезненным… – Знакомый, знакомый голос, но где он его слышал?
– Надеюсь… Вся Империя должна знать, какую кару получил мерзкий вор, попытавшийся вломиться в мои личные покои.
– Завяжите ему глаза.
– Зачем?
– Затем, Ваше преосвященство, чтоб он не ослеп на солнышке. Ему ещё многое предстоит… Опознать. А потом глаза ему выжгут.
– Хорошо.
– И заткните ему пасть – неожиданно добавил неизвестный. – Не жажду слышать грязные богохульства всю дорогу…

Его вели коридорами. Точнее, тащили. Длинными, ломаными, сырыми, воняющими помоями, кошачьей мочой и селитрой.
Если бы у него были свободными хотя бы руки, он мог бы делать заметки ногтями на коже рук – влево, вправо… Но и руки были стянуты, плотно, профессионально, да и желания действовать уже не было – испарилось за недели плана.
Впрочем, он обвис на руках служек, если уж его собираются тащить, то пусть тащат. Да и не было уверенности, что после, многих суток (или недель? месяцев?) в подземной камере он сможет идти. Да и где-то в глуби души он судорожно старался сохранить и наскрести остатки сил – может, понадобятся?
Но голос… Он же знает его. Точно слышал… Только не может вспомнить…
***
Свет солнца.
Сначала он увидел бледное свечение, пробившееся сквозь ткань, и даже под повязкой заставившее его глаза испытать боль и резь.
Его по-прежнему тащили – только уже по подметенному вымощенному камнем внутреннему двору. Скрип кожаных подошв, фырканье мощных лошадей – стук копыт, он даже на слух понял – лошади как верховые, так и запряженные в повозку.  Знакомый звук ржания…
Если бы его не тащили, он бы споткнулся. Или даже упал бы.
Голос.
И ржание…
Он узнал бы их из тысячи.
«Что за идиоты!»

Крик напоролся на кляп и умер, не успев родиться.
– Наклоните ему голову, – Еще один знакомый голос – это палач. – И ослабьте кляп, иначе задохнется.
Заботливый, падла.
– Инквизитор!
Вот так и есть – как он и догадался. Эти кретины решились на самоубийство!
Другой голос. Епископ. Он все время шел следом…
– Я вынужден просить вас об услуге.
– Да?
– Ваши документы кажутся подлинными. Но я бы хотел увидеть… Подтверждение.
И звук. Обострившийся за время сидения в темноте слух уловил знакомый до зубовной боли треск натягивающихся воротов боевых арбалетов.
Телохранители. Стража.
3,14зда всему.

– Разумеется, епископ, вы имеете подобное право. – Голос инквизитора стал настолько дружелюбным, что его фальшивость была всем понятна. –  И в знак нашего сотрудничества и личной дружбы, я выполню вашу просьбу…
Звук распускающийся шнуровки, приглушенная ругань, когда кожаные завязки не поддаются… Физически ощущаемая зависшая в воздухе пауза, полная напряжения и готовности убивать.
И многоголосный облегченный вздох, когда она заканчивается миром. Даже ветераны не слишком жаждут убивать, если не настроены на это с вечера.
– Прошу прощения инквизитор… Осторожность… – Судя по надменности в тоне, епископ не привык извиняться.
– …Никогда не повредит.
– Однако и грязный ваш Знак… Почти не читается.
– Увы, наши многомудрые вожди не предусмотрели, что таскать его мы будем в соприкосновении с кожей и потом, грязью и шерстью. Приходится чистить – время от времени. Спасибо, что напомнили. В фургон заключенного.
Его бросили на пол, застеленный какими-то шкурами. Щелчок хлыста – и движение…

***
– Спасатели, вперед!
– Зондергруппа спешит на помощь!
– Заканчивай маскарад!
В пустой бочонок падали накладные усы, бородка, парики, береты, шапки, чей-то весьма дорогой плащ, с дорогой вышивкой, инквизиторский кожаный наряд... Все это утрамбовывалось и заливалось жидкостью из стеклянных бутылок – судя по запаху – изделием некого богемского алхимика. Полетел дымящийся трут – и все заполыхало ярким золотым пламенем, практически без дыма и гари.
– Дураки, кретины, идиоты, – беспрестанно повторял вытащенный из подземелий преступного церковного деятеля боец зондергруппы Конгрегаци Иоахим Шпигель. – Sendel! Offenbar Konrad hat dir den Kopf geschadet. Obwohl... Dort war alles und bis zu ihm nicht besonders in Ordnung... [1]
Конрад фон Шварцхильд, глава оперативной группы, всё это время игравший роль «инквизитора», сосредоточенно уничтожал содержимое кожаного бурдюка, явно алкогольного происхождения. Принюхавшись, Шпигель опознал яблочную бражку, характерную для Родины Конрада – Гессена.
– Мы своих не бросаем! – сложив ладони рупором, проорал в небеса Гвилиам Скар, швабский уроженец.
– Братва по оружию, даже таких мудаков, как ты, das Spielzeug, вытягивает из всякого дерьма. – Степенно кивнул австриец Сендел Зельцберг, самый старый зондер, еще бравший пражское гнездо.
Шпигеля буквально затрясло:
– За подделку Знака Инквизиции, знаете, что полагается? – взвыл он: – «Не бросает»? Danke, das Vieh! [2] Да, лучше б меня там казнили, а так и сами себя под монастырь подвели! Konrad, der Idiot, du verstehst mich? [3]
– А мы не подделывали, Игрушка! – с безумной улыбкой, дыша яблочным перегаром, оскалился в его сторону фон Шварцхильд: – Мы его украли!! У инквизитора!!!
– ААААА!!! – Иоахим плашмя рухнул на пол, и забился в припадке то ли истерики, то ли в пляске святого Витта…
– Это чего с ним?
– Радуется. – Конрад глотнул еще и пустил бурдюк по кругу. – Расслабиться надо! У нас еще есть пара часов. Надеюсь, командир не набрехал, и то снотворное в самом деле удержит нашего инквизитора в состоянии сна на целые сутки… Вернём висюльку, а потом...
– А потом, Конрад, нас в альпийский лагерь отправляют! И никто в мире, ещё не мог заставить Хауэра сдать своего подчинённого на суд и расправу!
– За одним исключением.
Наступила неприятная тишина – будто Иоахим что-то нарушил, вспомнив о бывшем зондере.
– Как известно, exceptio probat regulam in casibus non exceptis [4]. – Подвел вывод над своими будущими планами Конрад. – А удача покровительствует дуракам и смельчакам. И пьяным. За дурака тут Иоахим, за пьяного – я. Остальные – смелые. Я загадал, что если все удастся, как планировали- то знак будет, что в будущем у нас все будет хорошо.
– Прям уж всё. Мечты...
–  Ну вот и выпьем за мечту. Поехали!
Фургон вырвался из прохладных объятий леса, и вырулил на дорогу.
Воспрянувший духом отряд в полный голос затянул известную дорожную песню, чтоб хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей о возможном наказании, а то и чём похуже…

Наш фургон вперед летит, колеса гнутые,
А нам все похеру, мы е*анутые!

…Фургон согласно поскрипывал в такт.

***
Шарфюрер торопливо обходил лагерь по периметру, нещадно придираясь ко всем замеченным недочетам у караульных. Уже третий раз за последний час – не говоря о более ранних. Потом он возвращался в шатер и нервничал уже там.
– Так мне как, акт об утере уже писать?
Инквизитора, напротив, ситуация похоже забавляла… Он сидел в походном креслице и поглаживал приблудного бездомного кота-бродягу. За последние сутки только эти двое получали определенное удовольствие. Все прочие медленно сходили с ума.
– Мартин, ну не издевайся, – Коппельдорф налил себе выпить пива и выпил крупными глотками. – Вернут они твой Знак. Я ж тебе говорил, для дела…
– Ага. Сто раз уже говорил. Или двести.
Он встал, не выпуская кота. Тот громко мурлыкал.
– Нет, ну ты представь… – Инквизитор завалился на складной лежак и задумчиво посмотрел на кота. Тот ответил ему полным преданности взглядом и вопросительно мурлыкнул: – Как же мне это объяснить? Пошел на речку мыться, и Знак смыло течением? Или шел по улице, поскользнулся, упал, очнулся, НЕТУ? Или…
Морда у кота являлась эталоном скептицизма.
– Вот и я думаю – лажа. – Поглаживания возобновились, как и довольное мурчание.
– Да, лажа. – Шарфюрер выругался. – А как еще без этой лажи вытащить нашего человека и сделать второй заход?
– Кстати, великолепный первый заход был, непременно поделюсь с начальством – штурмовать резиденцию епископа карабкаясь по стене – просто гениально! Чтобы порыв ветра сбросил нашего лазутчика аккурат на крышу монастырской спальни, которую тот пробил своим крепким телом, спасибо ветхости перекрытий и скупости капитула. Чтобы в итоге приземлиться в койку к молодой монашке, соблазнить ее…
– Соблазнения не было! – быстро вставил шарфюрер.
– А жаль! Было бы ему что вспомнить в лагере Хауэра на переподготовке. – Парировал инквизитор. – Был обман, где бедной девушке запудрили голову, уверив в своем божественном происхождении… И уговорив ее оказать помощь при побеге из монастыря, который сорвался из-за…
– Случайности. Этого никто не мог предусмотреть.

Да, этого вообще никто не мог предусмотреть – того, что в коридорах женского монастыря столкнутся боец зондергруппы и сам епископ, один – убегающий, а второй – производящий очередной набег в интересах бренной плоти… Оба – в женских монашеских одеяниях… Зондера погубило незнание особенностей женской походки – на каковом обстоятельстве епископ-эротоман съел не то что собаку – целый собачий питомник…
Хорошо еще задержанного признали за вора – точнее, тот сам таковым себя объявил, чем фактически себя и спас – заподозри в нем лазутчика, охотившегося за тайнами епископа – ему бы не жить. А так – он оказался обречен на пытки и медленную смерть в каменных мешках фон Борнсдорфа.
В результате они разработали совершенно бредовую операцию по его вызволению – максимально обезопасившую его, инквизитора, и стоявшую за ним Конгрегацию от обвинений в подделке документов и обмане высших должностных лиц. И максимально усложнившую участь зондеров – в случае их провала. Две недели инквизитор терпел мелкое воровство у него бумаг, печатей, подделку своего подчерка, и пропажу иных весьма крупных вещей – плаща (Коппельдорф клятвенно обещал новый), деталей гардероба и, наконец, Знака...
Сам Коппельдорф превратился в посредника, мотающегося между заговорщиками-зондерами и инквизитором, выясняющего разные тонкости, секреты и особенности поведения с высшим сословием Империи. Заодно подготавливался новый заход в тайник епископа – уже с полной гарантией успеха…

– Теперь знаю, каких еще инструкторов надо отправить Хауэру. – безжалостно заявил инквизитор. – По женской летящей походке!
Шарфюрер вздрогнул:
– Лучше пусть госпожа Альта наберет женскую группу…
 Теперь передернуло уже инквизитора. Он хотел сказать что-то язвительное, но его собеседник уже сорвался с места:
– Едут!

***
– Женскую зондергруппу ему… – пробормотал инквизитор, поворачиваясь на бок и притворяясь спящим. Пригревшийся кот под боком, уже дрых вверх лапами, не переставая монотонно выражать свое несложное кошачье счастье. – Авантюристы. Артисты с большой дороги… Банда братвы по оружию…
Он закрыл глаза и начал дышать глубоко и размеренно.
Шорох – это откидывается входной полог шатра.
Скрип кожи – крадется (жаль посмотреть нельзя) к шкафчику.
Клацанье замка…
– Не туда. – Он открыл глаза.
Раздался звук треска разрываемой материи и в воздухе запахло чем-то неприятным.
– Центральный ящик. Он не заперт. И оставьте полог открытым, чтобы проветрилось. Всё ясно?
– Да!!!
– Свободны.
Инквизитор зевнул – теперь по-настоящему.
– Дебилы, бл*дь.

1/ Похоже, Конрад повредил тебе голову. Хотя... Там и до него было не особо все в порядке...
2/ Спасибо, скотина!
3/ Придурок, ты понимаешь?
4/ Исключения только подтверждают правило.



1389. Курт в пыточной.
Только зверь опускается до физического насилия. Я же предпочитаю унижать морально, ломать дух и лишать надежды.


1390. Воспоминания о отце Бенедикте
– И ведь на примере нынешнего выпуска мы видим, что не пропали они с концами. Сей великий педагог хорошо заморочил голову своим воспитанникам и заставил их творить разные пакости несчастным еретикам и малефикам.
– Поверь пакости несчастным еретикам и малефикам, эти сволочи творят совершенно просто так – по доброте душевной. А Бенедикт просто обеспечил их идеологической базой.


1391. Альтернатива.
Беседуют два зондера:
– Мгновенная смерть лучше, чем, например, подхватить чуму.
– Ты говоришь, как пробовавший и то и другое?

Tags:

12 comments or Leave a comment
Comments
congregatio From: congregatio Date: December 7th, 2018 05:16 am (UTC) (Link)
Фанфик про драку милый, но насквозь AU-шный :) Отношения у этих двоих - ближе и душевней некуда, а бить простого смертного - своего! - ударом Альта не будет даже под страхом смертной казни.

а отец сказал – никогда не слушать баб

Это точно про Курта? О_о



Edited at 2018-12-07 05:19 am (UTC)
grigvas From: grigvas Date: December 8th, 2018 07:56 am (UTC) (Link)
AU так AU :)

Мог сказануть - сгоряча.
congregatio From: congregatio Date: December 7th, 2018 05:26 am (UTC) (Link)
А про зондеров прям хорошо :)
green_bear_den From: green_bear_den Date: December 7th, 2018 06:12 am (UTC) (Link)
Вообще чудесно)
congregatio From: congregatio Date: December 7th, 2018 06:13 am (UTC) (Link)
И кот! ^_^
grigvas From: grigvas Date: December 8th, 2018 07:56 am (UTC) (Link)
Без кота и жизнь не та :)
lioppa_begemoth From: lioppa_begemoth Date: December 7th, 2018 05:52 am (UTC) (Link)
Аааыыы))) Хотя в паре мест у меня аж глаз задергался...
grigvas From: grigvas Date: December 8th, 2018 07:57 am (UTC) (Link)
В каких? Для исправления грядущих ошибок спрашиваю.
lioppa_begemoth From: lioppa_begemoth Date: December 8th, 2018 09:14 am (UTC) (Link)
Да сюжетно, скорее) Сеттингово) НадеждСанна там выше указала)
maxnechitaylov From: maxnechitaylov Date: December 8th, 2018 01:19 pm (UTC) (Link)
"Раздался звук треска разрываемой материи и в воздухе запахло чем-то неприятным"

А это чо было?!
grigvas From: grigvas Date: December 8th, 2018 02:05 pm (UTC) (Link)
В момент жарких прений образовалась небольшая пауза, и тут в абсолютной тишине раздался голос капитана-медика:
— Эхххх, сейчас бы как взбзднуть — да с огоньком!
Тишина стала гнетущей и офицер понял, что свою мысль он высказал вслух. Капитан резко покраснел, но сделал вид, что его это не касается.
— Я вам предоставлю такую возможность, да еще на свежем воздухе, — прервал тишину командир бригады, — в разведывательной группе должен быть внештатный фельдшер…

***
Внезапно в тишине раздался резкий звук разрываемой материи.
Ромашкин подскочил, упал на живот и, схватив автомат, прохрипел:
— Духи обходят, гранаты — к бою!
— Извините, — сказал доктор и покраснел, — это я, так сказать, с «огоньком» давнишнюю мечту осуществил!
Артемьевы сказали, что доктор силён. Пиотровский так ничего и не понял. Ромашкин с печальным взором "брутального спецназера" покачал осуждающе головой и произнес киношно-гоблиновско-блокбастерную фразу:
— Цитрамон поди жрал? «Доширак» нежнее аромат даёт. (с) Загорцев "Особая офицерская группа"
maxnechitaylov From: maxnechitaylov Date: December 8th, 2018 02:06 pm (UTC) (Link)
Силён средневековый спецназер, действительно!
12 comments or Leave a comment