grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

Немного "Черной овцы" :)

Несколько фрагментов любительского перевода одной из лучших книг про американских пилотов на Тихом Океане - "Baa Baa Black Sheep"

Наемники

«Читал тут недавно мемуары одного из экспертов Люфтваффе. Такая скука - сегодня сбил троих, вчера двоих - и завтра опять будут конечно одни победы. Сидел на толчке и думал - русские, мля, бритонцы, якуты, да кто-нибудь, ради бога, завалите этого урода.»
Г. Бойнгтон, «Бе-Бе, Черная Овца»


Население Юго-Восточной Азии страдало под сапогом японской агрессии. Не особо, прямо скажем. На Яве все также стачивали девкам зубы перед свадьбой. Напильником. В Сингапуре процветала повальная проституция, служа основной статьей дохода, а в Китае детское население носило штаны с вырезом в районе ануса и причинного места, дабы не утруждаться сбрасыванием оных по нужде. Недетское население тоже, впрочем, ходило в основном под себя. Везде была грязь и вонь. Защищать этот бардак от самураев не хотелось совершенно, даже за серьезные бабки.

В дружный коллектив «Летучих Тигров» Грег влился легко и непринужденно - после обещания погнуть зубы, данному одному из штабных полуофицеров, о карьере командира звена можно было забыть. Истребитель П-40 оказался машиной чуткой и требовательной. Привыкший к флотским неприхотливым радиалам воздушного охлаждения Грег в своем первом тренировочном загнал манифолд в поднебесье так, что лопнуло стекло прибора. По маневренности 40ой с японскими Зеро или Зеке даже рядом не стоял, зато имел бронеспинку, протектированные баки и четыре пулемета - 2х50 и 2х30. Со всей этой херомантией на борту плюс зажравшийся дибил-пилот машина отяжелела - скороподъемности никакой, на зато падал 40ой как кирпич. Если пикировать с сектором газа до упора, то в теории никто не догонит. Но это в теории.

В первый свой бой над Китаем летел с бодуна и ведомым. Подъем был по тревоге - похмелиться не успел. Лидер группы решил подкрасться к самурайскому кактаю (звену) потихоньку и снизу. Видимо, сказались 10-ти летний опыт воздушных боев с мухами в барах Сан-Франциско. «Тиграм» вломили по самое нихочу. Истребитель Коки, летевшего в верхнем прикрытии, порвали очередями в первые минуты боя. Остальные просто сбежали. Только Грег по морпеховской дури попробовал завязать драку. Драки не получилось. И-97 с красными митболами на крульях наотрез отказался совмещаться с трассерами Грега в пространстве и времени и ушел из под огня красивым боевым разворотом, в то время как его приятель вовсю поливал греговский самолет зажигалками калибра 7.62. Одна пуля прошла через обшивку кабины и застряла в руке. В нахрен этот рэкет - решил Грег и бросил 40ой в пике...

На похороны Коки в тот день пришли все. На лице покойного читался укор - что-ж вы, падлюки, меня на произвол кинули? Агрессивность Грега, хотя и безрезультатная, незамеченной не осталась и в следующий бой Грег повел звено сам. Кактай пришел бомбиться точно по расписанию, истребители эскорта растянули по флангам безукоризненный до этого строй, приглашая сцепиться на виражах. Хренушки - передал на открытой частоте всем заинтересованным Грег и его звено нагло продолжило набор высоты. Ему было все равно, сколько бомб упадет на крыши великого имперского города засранцев Рангуна - план был любой ценой оставаться над этой большой вонючей кучей зданий, людей, блядей и самолетов. «Над» и не «в» и не, упаси Господи, «под». Когда толщина «подушки» под звеном показалась достаточной, Грег свалил «тигров» в атаку. Вниз с набором скорости до дрожащего в баффете джойстика, целиться и стрелять в секунды, длинными, на упреждение очередями. Попал, не попал - в бой не ввязываться - скорость не терять - обратно вверх на высоту. Разменять энегрию кинетическую на потенциальную. Так, развернулись, пересчитались - все целы? Повторим...
Домой звено шло весело. Сколько вражин завалили - бухгалтера на базе подсчитают - им жалованье начислять в прямой зависимости. Главное все целы - без потерь сегодня...

В бараке «Тигров» мебели было немного - кушетки, тумбочки и авиационная бомба с иероглифами. В крыше было много маленьких дыр и одна большая - от бомбы. Когда бомба воткнулась в пол в полуметре от сонного Бойнгтона реакция Грега была молниеносной - ласточкой выпрыгнул из барака прижимая к телу две бутулки виски - кому что дорого... Бомба в тот день почему-то не взорвалась. Потом пришли британские саперы, посмотрели на бомбу, повесили табличку - «Осторожно, неразорвавшийся боезапас», и ушли пить пиво. Табличку «тигры» перевесили на дверь сортира, а бомба оказалась мебелью предельно полезной. На бомбу вешались на просушку носки, об нее тушились окурки и, по вечерам, на мятых стабилизаторах записывались мелом карточные долги. Однажды, штабной полуофицер, а точнее было бы сказать «менеджер», зашел в барак с проверкой и узрел «мебель». На следующее утро на брифинге бомба была во всеуслышание названа «дерьмовым сувениром» и ее было приказано убрать. Науке неизвестно, каким образом в пустом бараке бомба услышала этот гнилой базар. Видимо, титул сувенира и демонстративное неуважение руководства были последней каплей в мутной чаше ее бесконечного самурайского терпения. «Сувенир» самоустранился вместе с бараком и носками. Ебнуло знатно. Менеджер с тех пор стал заикаться, а проигравшим состояния неудачникам пришлось простить их долги.

Америка была в состоянии войны. Кому-то в Воздушном Корпусе Армии успехи «тигров» показались лакомым кусочком, жизненно важным для продолжения карьеры или хамские привычки «тигров» просто до боли намозолили глаза. Так или иначе, Добровольная Группа мутировала в скучный авиационный полк. Всем пилотам предписывалось вступить в Воздушный Корпус в звании лейтенанта, а о гонорарах забыть. Будучи «почти капитаном» Морской Пехоты, Грег в очередной раз изрек «в нахрен этот рэкет», и на первом попутном «дугласе» полетел через Гималаи в Индию в надежде добраться до Штатов и вернуться на войну морпехом. С шестью подтвержденными победами это не представлялось проблемой - казалось, родной Корпус Морской Пехоты с руками оторвет такого аса. В «дугласе» также летели несколько китайских функционеров, толи сбегали от войны, толи куда их послали по делам. А может и просто так послали. Перелет был сложным - погода не баловала, да и высоты «дугликову» приходилось брать недетские. Заблеванный рисом Грег умудрился попасть на госпитальный транспорт, шедший через Южную Африку в Нью-Йорк где статуя Свободы весело махала своим факелом, освещая путь к славе и приключениям. По крайней мере, так казалось, пока не закончилось виски...

Ноябрь 1942 года в Сиэтле был необычно сухим. Настоящие дожди шли только с понедельника по пятницу, а на выходные либо нудно накрапывало, либо мерзко моросило. Старбакс и Майкрософт еще не захватили мировое господство, и поэтому, несмотря на погоду и зарождающийся снобизм, жить в Сиэтле было еще терпимо.

У замызганной полупустой парковки на площади Победы, рядом с заштатным кинотеатром, пришвартовался новенький «Шеви». Легко ступив на блестящий от света фонарей и повышенной влажности асфальт, из машины выпрыгнул смазливый типчик в форме лейтенанта ВМФ. Улыбаясь и на ходу открывая зонт, придержал пассажирскую дверь для миловидной дамы с сигареткой и декольте. Дама с томным вздохом вытекла под защиту зонтика и незамедлительно повисла у лейтенанта на локте.

- Валет! Принимай машину, нах... Хорошо поставленный командирский голос не оставлял места для двусмысленности и прочих философских разночтений.
Крупных габаритов валет, пытаясь прикрываться воротником от погоды, подбежал к «Шеви» и, наступив в изрядных размеров лужу, совершенно непреднамеренно обрызгал безукоризненно отутюженную штанину лейтехи. Лейтеха, будучи лейтехой, полез было в драку, но был удержан дамой и, в гораздо большей степени, размерами и бычьим взглядом вероятного противника.

-Ты мудак зажравшийся, от войны по углам прячешься, в валетах бабки с людей режешь, когда мы там горим и тонем, паскуда... - праведный гнев лейтенанта был на самом деле предназначен для нежных ущек его спутницы и имел видимое действие. Дамочка сложила губки трубочкой и прошипела в сторону служителя дорог и парковок многосложное «коу-зел» и еще крепче вцепилась в лейтенантское плечо, которое уже уносило ее в темную глубь кинотеатра и морального падения, как шторм уносит с палуб в ночную бездну все плохо принайтованные предметы. Было ясно, что у лейтенанта в эту ночь все срастется.

«Полукапитан» морской пехоты Бойнгтон смачно сплюнул вслед парочке на и без того мокрый тротуар и, подняв очи к равнодушному небу, почти беззлобно выругался. Задолбало, подумал Грег. Надо принимать меры и успокаивающее. В аптеке напротив виски отпускали в кредит...

После возвращения в страну равных возможностей дела Грега, как принято было говорить, стремительно «ушли на юг». Многочисленные рапорты с просьбами восстановить на действительную службу остались без ответа, деньги за сбитых в японцев быстро кончились, а рассказам о воздушных боях в Китае никто особо не верил. Да и не мастер был Грег рассказывать - ротовая полость все время оказывалась занятой принятием разного рода живительных напитков. Жить надо было на что-то и старый кореш пристроил Грега на одну из своих «мафиозных» парковок. Так и стал ас «туз» и «летающий тигр» замызганным и пропитым «валетом».

В эту ночь Грег принял на борт двойную норму груза из солнечного Теннесси. Зашевелились невеселые мысли и творческая натура, как обычно, начала поиск выхода действием. В снятой помесячно каморке объектов действия было не много - гора пустых бутылок, стул, кровать и телефон. Стул и кровать можно выкинуть в окошко, бутылки разбить о головы вломившихся по вызову на дебош полицейских, но вот что делать с телефоном? Идеи есть?

... Пять часов к ряду, с перерывами на стакан и закуску, Грег диктовал телеграмму телефонистке Вестерн Юнион, командным тоном пресекая ее слабые попытки послать его нах. Любое дело Грег доводил до конца, особенно если это дело злостно нарушало уставы в обход любимой до гробной доски командной цепи, и еще час спустя, с поправкой на разницу во времени, слезная телеграмма от капитана морской пехоты в резерве Бойнгтона легла на стол секретаря ВМФ в Вашингтоне, дистрикт Колумбия. Через неделю мучительно трезвый капитан морской пехоты с опытом воздушных боев Бойнгтон проснулся на борту военного транспорта с дорожным предписанием до Соломоновых островов и багажом нехороших предчувствий.

На Тихоокеанском театре военных действий все выглядели какими-то худыми и хмурыми и всего всем нехватало. Повсюды дыбились очереди. Очереди за зарплатой, за снарягой, едой и за пиздюлями к начальству. На острове Ноумиа Грег обнаружил длиннющую очередь из служивого люда и, по привычке, пристроился в хвосте, интересуясь у дрожащих в нетерпении стояльцев чего-же «там» дают. Давали, как оказалось, четыре измученных проститутки, работая без перерывов и выходных. К дяде этот рэкет, решил офигевший Грег и ломанулся из очереди в ближайший бар для профилактики неизбежной депрессии и восстановления пошатнувшейся шкалы моральных ценностей.

Летать ему по-прежнему не давали, держа на штабных должностях, «нагружая» в том числе канцелярскими делами уходивших на ротацию в Штаты эскадронов. Судя по количеству зафиксированных писарями нарушений устава, народ в этих эскадронах был высокой пробы, и как морпех морпехам, Грег делал пацанам «добже», используя материалы на возбуждение военно-полевых судов по назначению, т.е. в качестве дефицитной туалетной бумаги. Может быть потом, некоторые из них, отпускных счастливчиков вцепившихся в титьки подруг, вспомнят добрым словом растяпу капитана.

В июле 43-го, как казалось, коварная военно-морская сквалыга-судьба улыбнулась Грегу переводом в действующий эскадрон VMF-222. Летали на Уайлдкэтах, прикрывая бомбардировщики и торпедоносцы. Все устраивалось как нельзя лучше, в довесок еще и дивизион ВВС, летающий на П-38 «Лайтнинг», оказался в прямой досягаемости. Это было хорошо по двум причинам. Первая - их, по сравнению с USMC, неплохо снабжали. Можно было перекрасить «родной» грузовик в цвета военно-воздушных сил армии, переодеться в подобие формы «топтунов» и перехватить армейский снабженческий транспорт прямо у кромки воды, нагло требуя грузить все и сразу. «Поднять» таким образом можно было все что угодно, от жратвы и журналов «Плэйбой» до партии отличных пехотных ботинок (все левые). Вторая причина - Лайтнинг был высотным самолетом и имел в комплекте поставки такую нужную вещь, как подвесные баки. После неспортивной потасовки между родами войск, успешного переговорного процесса и обмена части партии левых ботинок на часть партии правых, в горле у всех участников культурного мероприятия становилось по тропическому сухо. Нет, пиво было, но вот холодильников, к сожалению, на Соломонах не водилось. Кто-ж его пьет, теплым? Не по уставу это. Рацуха созрела прямо на прокипяченых солнцем дрожжах. Берется галлонов надцать напитка и заливается в подвесной бак к Лайтнингу. Лайтнинг со всех лап дерет на «рабочую» высоту в тысяч 20 футов, где и барражирует в патрульном режиме до тех пор, пока продукт не остынет до кондиционной температуры. Затем в пике, быстренько вниз на вырубленную в коралловом рифе полосу. Кому холодненького?

Грег нашел себе место в этом суровом мире и уже не думал ни о чем плохом, когда незаметно подкрался шиздец. Какой-то боров в дружеском матче по рэгби сломал капитану Бойнгтону ногу и карьеру. Светили Австралия, госпиталь с костылями и возвращение к остошиздевшей канцелярской работе. Но Грег не унывал и продолжил свой, ставший уже легендой, поиск выхода действием.

«На всех истребителях кресло пилота установлено неправильно. В идеале оно должно стоять лицом назад, на шесть часов. Потому что, пока ты радостно пялишься вперед, на двенадцать, именно оттуда, с шести, в самый неподходящий момент прилетит пачка веских 20-миллиметровых шиздюганов, резко меняя все твои планы на вечер...»

«...Видите как наш Батяня бодро вышагивает по взлетке? Да, вот тот, в одном ботинке и с дифферентом на нос... Да не волнуйтесь, все будет пучком - Бойнгтона трезвым в бой выпускать нельзя, а то когда в небе пусто, он со скуки узкоглазых матом по радио поливает, на грубость нарывается. Вчера вон публично отымел самурайскую честь ихнего командира полка, довел его до экстаза, мы еле ноги унесли...»
(«Сорокоградусный Бойнгтон». Пилоты VMF-214 в беседе с военным корреспондентом.)

Главный врач военного госпиталя в Окланде, Новая Зеландия был печален лицом, могилен голосом и каменно непоколебим в своем очень даже неутешительном диагнозе.
- Шли бы Вы, Бойнгтон, на хрен... Лечиться, как следует, отказываетесь. Режим нарушаете. На костылях до бара Вы скачете чрезвычайно стремительно, я давеча на джипе не мог угнаться. К тому же, Ваш далеко нетривиальный способ возвращения напоминает заплыв кролем на асфальте и заставляет задуматься о том, что ноги Вам вообще не нужны как таковые. В карты, опять же, на деньги нешуточные, со старшими офицерами играете. А они, знаете ли, в возрасте. Трое у нас задержатся по вашей милости. Инфаркт на почве карточных неудач, понимаете. Растлеваете Вы наш контингент, раненых спаиваете, собака эта ужасная ... Снафу (SNAFU - Situation Normal - All Fucked Up), кажется, у Вас под кроватью живет? Нет? Не знаю, не знаю... Так вот, не получиться у Вас, батенька, состояние здесь сколотить на наших больных, не надейтесь. Выписываю я Вас...

Бойнгтон обдумал ситуацию. С одной стороны, рухнул его блестящий план разбогатеть на бессмертной теме покера и больничной скуки, с другой стороны, жизнь вдали от фронта и самолетов тоже достала до нельзя, с третьей стороны, на костылях летную медкомиссию не пройдешь. Вот этот же вареный эскулап и не допустит. Надо было импровизировать...
- Док, а Вы сами чаем в покер не играете? ...

Синее однообразие - море и небо, одинаково бездонно что одно, что другое. Видимость пять на пять, а что толку, ни одного даже вшивого облачка, глазу не за что зацепиться. Сигареты кончились. Тоска. Время почти остановилось - можно отметить проход каждой лопасти пропеллера отдельно через матовую стекляшку прицела. Раз-два-три.... тридцать тысяч двести пятьдесят три... Стоп. Так с ума сходят. Перегонять «Корсар» соло через половину Тихого океана - занятие не из самых веселых. Особенно если вспомнить как ныла, работая педалями руля поворота, недолеченная нога на взлете. Если задуматься о предстоящей посадке на Эспириту с неизменным 20-ти узловым боковиком, то с тоски захочется эту ногу сломать еще раз. Лучше не надо. Лучше думать о хорошем, например о том, что капитанские должности во всех эскадронах давно розданы тем кому «надо» и шансов на, собственно, боевую работу практически ноль. Еще можно включить «дьявологику». Если в эскадронах «существующих» мест нет, то как насчет «несуществующих»? Кто захочет командовать несуществующим эскадроном? Ответ - никто. Вопрос: где взять «несуществующий» эскадрон?

Полковник «Сэнди» Сэндерсон и капитан Бойнгтон, изрядно приняв на грудь, увлеченно спорили друг с другом. Дискуссия перешла из стадии пития в стадию бития, пока что только по столу. После третьего раунда стол держал удар молодцом. Стадия, где бьют уже по лицу, к счастью, еще пока не наступила. Трезво оценивая состояния стола, лучше ее и не надо. «Сэнди» в любом состоянии своей кондиции был боссом властным и требовательных, но к идеям подчиненных всегда относился с должным вниманием...
- Где-ж ты, умник, пилотов возьмешь? В резерве? Эти уркаганы и бездельники никому на сто миль не нужны, поэтому в резерве и сидят. Что? Уже присмотрел? Сам обучишь, облетаешь? Идиот ты наивный... А номер официальный для твоей банды головорезов я откуда достану? Занять у 214-го? Ушли в ротацию и никто не заметит? После первой-же серии твоих обычных выкрутасов все всё просекут и подвесят... Кого? Нас с тобой подвесят за яйца, как зачинщиков, а уркаганов твоих за задницы, как последних придурков - естественный отбор не наебешь. Подставишь ты меня, математик, морда, наливай по новой. Найду я тебе Корсары...

«Корсар» Грегу понравился сразу. По маневренности машина вполне составляла конкуренцию Зеро, а по вооружению и скорости даже превосходила, вид имела уголовно-агрессивный, под стать названию, но в неумелых руках отличалась «скороподъебностью». Во флоте Корсары поначалу не прижились из-за дурных, просто таки пиратских манер при авианосной посадке, чем не преминул воспользоваться Корпус Морской Пехоты, перехватывая поставки этих самолетов для своего ведомства. С островных баз гоняли морпехи японские Зеро, как могли и как хотели, пока летающие самураи не вымерли в регионе как вид. Потом какой-то клоун-оружейник навесил на «Корсар» бомбовую нагрузку превышающую лимит самой знаменитой «Крепости» Б-17. Пилот этого F-4U, который толи был таким-же шутником, толи, как все морпехи, просто не любил считать, ничтоже сумняшися, каким-то образом взлетел со всем этим дерьмом под крыльями и успешно отбомбился. Ученые мужи почесали головы и пошли проверять свои расчеты, а «Корсары» с тех пор стали использовать еще и в роли штурмовиков. По всем параметрам, самолет у яйцеголовых пацанов из Воута получился добротный и Грег ничуть не сомневался в успехе технической стороны своего начинания. С людской стороной вопроса дела обстояли не столь гладко...

Личный состав по определению состоит из личностей. Личности в резерве попадались разные, некоторые творческие, другие своеобразные. То есть у первых были заметны преступные наклонности, у вторых не хватало товарного вида или классности. Еще у них всех явно не хватало мозгов, потому что, все как один вызвались летать на истребителях под чутким руководством хромого Бойнгтона и умереть героями. Грег, еще бодренький в свои тридцать с плюсом, представлялся для них, двадцатилетних, вымирающим динозавром и был за глаза прозван сначала «дедушкой», а потом, более снисходительно, «Батяней». Боевого опыта почти никто из них не имел, некоторые даже ни разу не летали до этого на истребителе, поэтому масштабы необходимой подготовительной работы казались Батяне удручающими. Зато повезло с доктором, очень милым человеком и офицером по разведке, который, будучи в своем относительно мирном прошлом копом из Лос-Анджелеса, знал как контролировать подростковые криминальные тенденции - раз в день, для поддержания формы, личный состав совершал заплывы на время в кишащем акулами и прочей селедкой океане.

На подготовку Сэнди отвел всего три недели, после этого нужны были результаты, как доказательство права виртуального эскадрона на жизнь. Иначе подвесят. Сэнди, как на зло, перевели в штаб, а но его место пришел полковник Свин, манеры и командный стиль которого классически соответствовали фамилии. Свин разыскал какой-то забытый приказ, предписывающий старшим офицерам руководить боями из «укрытых и безопасных» позиций. На основании этого приказа Свин в оперативные районы никогда не летал, предпочитая играть в гольф в глубоком тылу и иногда давить на психику своим офицерам с помощью высоких технологий военной связи. Не надо говорить, что в Корпусе Свин был чрезвычайно популярен. Находясь в непосредственной близости от Батяни, его головорезов и солидного выбора боеприпасов, Свин даже и не подозревал, сколько раз за эти три недели его жизнь висела на волоске. В сентябре 43-го 214-ый вылетел на острова Рассела, в предписанный район боевых действий. Свин как обычно остался на Эспириту Санто и весело помахал пузом вслед улетающим самолетам. Оставляя этого гения военной стратегии позади, процесс прощания 214-го с Эспириту не был особенно трагичным и скорее напомнил пробуждение после кошмарного сна...

В семь утра, или в семь сотен, как принято выражаться на странном авиационном диалекте, 16 сентября 1943 года острова Рассела проснулись от грохота моторов. Рейд в составе 150 Даунтлессов и Авенджеров уходил в утреннее небо. 20-ка Корсаров Батяни набирала высоту ленивым виражом над неуклюжими бомберами, озадаченных чьим-то маниакальным желанием испохабить фугасками великолепную японскую авиабазу на Боллайле. Грегу и 214-ому было приказано навалять по шее всем желающим этому воспрепятствовать или просто всем тупым и любопытным с митболами на крульях.

Перед вылетом Грег получил напутственную радиограмму от Свина - «Считаю неизбежным провал Вашей глупой инициативы, и после ожидаемого сегодня падения Вами лицом в салат предписываю, под угрозой трибунала, ограничить потребление Вами спиртных напитков двумя стаканами в день.» Отец-командир проявил таки заботу о подчиненных. Радовало то, что объем предполагаемого «стакана» в литрах не был указан, открывая, таким образом, простор для целого ряда возможных толкований данного ЦУ. На душе было паршиво и страшно. Не смерти в бою боялся Батяня, не сгореть заживо в искалеченном самолете, боялся что в море случайностей налетят его пираты на риф невезухи, лажанутся в самый неудобных момент, потеряют бомберов или сами в суматохе заблудятся. Похлопает тогда Свин довольно по пузу своему необъятному и спросит «а нахрен», и распустят писари штабные 214-ый в секунду.

Первый боевой вылет наспех сформированной эскадрильи всегда оборачивается либо трагедией либо комедией. Бомберы прекрасно это понимали и слегка нервничали. Театра и цирка Батяне сегодня совсем не нужно. Пацаны прониклись, держали строй, и несмотря на скуку и однообразие долгого перелета, никто даже не попытался пропердеться в микрофон или отмочить какой-нибудь другой из ставших привычкой грубых радиоприколов. Боллэйл купался в утреннем солнце и выглядел с высоты совершенно невинно, агитка турбюро, мечта для отпускника и любителя экзотики. Первыми подошли Авенджеры, потом Даунтлесс, затем, неизвестно откуда, в эту кашу свалилось сорок Зеро и в небе сразу стало очень тесно...

Странная вещь, Грег иногда мечтал о том дне, когда станет возможным показать красоту группового воздушного боя на киноэкране. Зрелище было грандиозным, но любые попытки получить кайф от этого шоу, в отличие от кино, всегда заканчивались трагически. Корсары не подвели. 214ый умудрился смахнуть Зеро с хвостов увлеченных работой бомберов и связать противника боем. Почем зря пытался Бойнгтон выкатиться из свалки хоть на секунду, чтобы восстановить дыхание, всякий раз в поле зрения возникал очередной Зеро и катавасия продолжалась. Странным образом в драке Грег всегда успокаивался и повседневный стресс куда-то уходил, уступая место азарту и агрессивной собранности, которую не могли нарушить даже сотни слегка возбужденных голосов в перегруженном радиоэфире.

- сдохни, мудак, на тебе, на... бляяяя... Он у м-м-мен-н-н-ня н-н-н-а хв-в-восте...
- «толчок», здесь «могильщик», не дергайся, я ша к тебе подойду..
- эт-т-т-о кто дергается, ты, с-с-сукин сын, д-д-дергаешься, я п-п-п-е-рдельно сп-п-п-покоен..
- «почтальен» «бультерьерам», доставка завершена успешно, мы отходим, повторяю, отходим... всем домой... Батяня, спасибо за все ..., удачи...

Бомберы покинули зону, когда потасовка между Зеро и Корсарами еще была в полном разгаре. Но у любого веселого мероприятия, будь то пьянка или драка, всегда есть логичная концовка. Расстреляв боезапас, выпив тонны бензина, истребители, стыдливо прижимаясь к воде, уходили на базы. Грег заметил одного из своих, ковыляющего над гребешками волн на разбитом моторе. Летчик тянул на низких оборотах, масло залило фонарь, его черные разводы тянулись по фюзеляжу к крыльям... С шести часов его уверенно атаковала двойка японцев. Батяня справедливо полагал, что боезапас в его пулеметах был на практическом нуле, но все равно свалился в пике, пытаясь помочь. Ведущий пары, как фокусник, ушел вертикально вверх и у Грега потемнело в глазах от перегрузки когда он попробовал его преследовать. Сквозь мутную пелену поймал в прицеле красный мячик и дал короткую очередь. Корсар счел нужным в этот момент проявить чудеса своей «скороподъебности» и бездарно свалился в штопор. Уже в неконтролируемом полете Грег увидел прямо у себя перед носом фонарь ведомого и врезал навскидку. Потом выровнял спин, угол атаки и восстановил режим. В небе было пусто. Только обломок фюзеляжа первого Зеро тонет совсем неподалеку. Выяснять куда делся второй и подбитый Корсар не было ни горючего ни желания...

Остров Мунда был ближайшей по расстоянию базой. Там и плюхнулся на край полосы Корсар Батяни, чихнул последней унцией топлива и подло заглох. Аэродромная прислуга и оружейники на руках откатили к ангару, заправили, зарядили пулеметы, поделились кружкой кофе с сэндвичем и отправили со смехом до дома на Расселах. Везунчик. Вот именно, повезло. Для Грега и его команды сегодняшний бой был успешным. К шести китайским победам Батяня добавил сегодня пять. Но самое главное было не это. Как оказалось, попробовал было Свин расформировать 214-ый, да бомберы не разрешили. Право на жизнь достается не всем. Расселлы гудели - у 214-го и Бати был повод праздновать. Двумя стаканами. Охерительных размеров.

Когда солнце уже садилось в зеркально-синию воду, как призраки из сказки, над полосой появились три Зеро. Весь состав базы стоял разинув рты и смотрел как они открутили полный комплекс высшего пилотажа и, не размыкая строя, красиво ушли в оранжевую закатную рябь. Зенитчики потянулись к своим Эрликонам, кто-то побежал к стоянке Корсаров, но налета не последовало и ни одного выстрела так и не прозвучало. Никто не знал, не понял, что они хотели этим сказать. Нежно держа обеими руками свой второй за вечер «стакан» Батяня впервые всерьез задумался о странностях войны и людей, сделавших эту войну своей профессией и жизнью.

PS: Батяня был сбит 3 января 1944-го и считался погибшим. 214 ый был немедленно распущен за недостатком способных лидеров. Летать с его «бандитами» никто не решился. Проведя остаток войны в японском плену, Грег в 45ом оказался в Штатах, в 56-ом победил после долгой борьбы «зеленого змея» и вернулся в авиацию. На этот раз гражданскую. Издал книгу Baa-Baa-Black Sheep. Всячески рекомендую любителям истории. И не только. Читая, возникает ощущение, что говоришь с неглупым человеком, а это всегда полезно. Если выйдет когда в русском переводе, качеством близком к переводу работы того француза, набейте морду, кто дотянется.

Да и еще. В этой серии историй кроме книги Бойнгтона использовались следующие монографии - Fire in the Sky, Bergund и Wings of Gold: The US Naval Air Campaign in World War II, Astor.

(с) overland, www.bigler.ru

(с) kris-reid
Tags: Вархаммер, Военное дело, Интересно, История, Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments