grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

Так говорил Курт Гессе - 96 (I)

Сегодня - День солидарности в борьбе с терроризмом
Вам наплевать на ваши корни? Вы не хотите больше знать, кто вы и откуда идете?
 Вы готовы жить в чужом средневековье, где людей казнят прямо на улицах выстрелом в затылок или
 забивают камнями? ТАКОГО равенства вы желаете? Бедные безмозглые бараны...
                                                                Фаллачи О. Ярость и гордость


1223. Настоящая магия от Нессель.
Курт к пиву нажарил себе вкуснейшие колбаски. У меня и кошки аж слюнки потекли. Пока я отвлекала Курта, котяра украла пару колбасок. Сидим чулане вдвоём и тихонько жрём.


1224. Хауэр.
Тебе есть, с кем сражаться, значит, ты уже не одинок.


1225. Из «Воспоминаний и размышлений» Курта Гессе.
Страх тоже ограждает и спасает людей. Без страха мы бы все давным-давно погибли, мы бы шли прямо на мечи или клыки и хихикали при этом, и из нас делали бы фарш. Весёленькая была бы жизнь! Но и страх и боль сами могут убить, если они станут слишком большими. Боль убивает тело, страх – душу. И кто знает, где кончаются границы блага, которые они несут с собой?


1226. Хауэр.
Ни бог, ни дьявол не подаст вам руки помощи, если вы не будете сражаться сами.


1227. Новые сказки Нессель.
Благодаря стараниям доброй Феи-Крёстной, невроз у бедной Золушки остался даже после удачного замужества: всякий раз, как только часы пробьют полночь, она вскакивает в супружеской постели, ощупывает себя, проверяет принца, наличие тапочек у кровати и выглядывает в окно – на месте ли карета.


1228. Отец Бенедикт.
Чем слабее человек, тем больше он становится одержимым болью других людей, пока сам себя не уничтожит.


1229. Курт Гессе.
Есть два типа лжи: первая приносит вред, а вторая — нет.



1230. Аксиома инквизиторов.
Желающего идти судьба ведёт, нежелающего — влачит.


1231. Курт после Ульма.
Я перестал думать, что работа в команде — это проявление слабости. Напротив, я понял, это требует силы.


1232. Сфорца.
Темные людишки объясняют темные делишки тем, что все вокруг темнят.


1233. Курт Гессе.
Есть две вещи, которых люди боятся: это смерть и трудности. Те, кто пытаются бороться со смертью – идиоты. Но я не буду смеяться над теми, кто пытается преодолеть трудности. Люблю таких идиотов.


1234. Антонио Висконти.
Нужно превратить кризис в возможность.


1235. Ветер с Востока.

(Предупреждение: Знающих историю сразу предупреждаю, что не надо торопиться насчет претензий, дескать «неправильная хронология». В рассказе применен прием «ненадежного рассказчика»)

Донесение, что читал в третий раз Сфорца было… невероятным по содержанию. Нереальным по приводимым подробностям. Непревзойденным по числу свидетельских показаний, которые все это подтверждали. Если бы не это – и то, что данное послание напоминало по толщине приличную книгу – Сфорца уже давно шваркнул бы листами об стену и вызвал бы представителей curator rei internae, чтобы те разобрались с агентом, у которого явно начались нелады с головой. Но в том-то и дело, что с ума группами не сходят – и рассказ агента был должным образом подтвержден inspector’ом, который нашел смелость сделать соответствующие приписки, которые удостоверяли подлинность произошедшего. И более того – инспектор (смелый парень, надо бы поощрить и запомнить, далеко пойдет) провел еще изыскания на местности, которые немного прояснили картину и – парадокс! - еще более ее запутали.
Сфорца протянул кипу исписанных листов Висконти и откинувшись в кресле (и стараясь не застонать от острого укола боли в левом подреберье) ждал, закрыв глаза, пока тот прочитает. Точнее – ждал его реакции. И был не удивлён.
–  Abusus in Baccho?!
Кардинал открыл глаза и протянул, глядя в потолок:
– Если бы они там напились –  это было бы прекрасно. Проблема в том, что, похоже, что нет.
– Дядя, это чистой воды пьяные галлюцинации, следствия отравления, наркотиков, чего угодно, но – это какая-то мистификация. Elephantum ех musca facis!
– Credo quia absurdum.

Если бы Сфорца верил в символы, то не мог бы не отметить, что упомянутые безумные события произошли в местечке, носящем весьма символическое название – Zorndorf, Цорндорф, что в буквальном переводе означало – Двор Гнева. Возможно, Сфорце бы тогда стоило задуматься, Двор чьего Гнева постигли страшные кары? Но Сфорца в символы не верил, пустопорожними размышлениями предпочитал голову себе не забивать, да и немецким языком владел не в полной мере. Это спасло его от многочасовых волнений и тревог. Иногда незнание – сила.

Всё началось ясным солнечным летним днем во вторую среду после Дня Святого Духа – аккурат 14 июня за сутки до Праздника Тела и Крови Христовых. И продолжалось весь день.
Все началось буквально… Ab ovo. С яйца.
В добропорядочном крестьянском семействе Прагеров произошло на первый взгляд малозначимое событие – их пестрая курица снесла яичко. Самое простое яйцо, остатки скорлупы которой впоследствии были собраны и отосланы для исследования в Abyssus. Снесла прямо на дворе, присев в первую попавшуюся ямку. Яйцо было замечено и водружено на скамью, стоявшую неподалеку от дома.
Внезапно, мимо пробежала довольно крупная мышь, которая махнула хвостиком – что привело к падению яйца на пол и ее закономерному разбитию (Авторы донесения уже ничему не удивлялись и лепили воистину адский канделярит). Патриарх семейства – старый Эрих Прагер расплакался. Увидев деда плачущим и узнав о трагической судьбе яйца, бабка – Хелена Прагер принялась метаться по дому и случайно перевернуло полено из печки. Огонь сразу охватил пол, стены, добрался до стропил... Изба загорелась, бабка погибла в огне. В свою очередь внучка – Эллис Прагер, увидев деда плачущим, узнав, что трагически разбилось яйцо и бабка трагически погибла, не придумала ничего лучшего, чем пойти в амбар и удавиться.
На том беды не кончились... Мимо горящего дома, мимо повесившейся внучки, обугленной бабки, рыдающего деда и разбитого яйца шла просвирня [1] Агнес Мюнтце. Она имела неосторожность спросить у Эриха Прагера, что случилось, и так потрясена была его ответом, что от горя разбросала по земле и растоптала просвиры, которые несла в церковь (следовал запрос на то, что делать с просвирней – или какую епитимью она заслужила).
А прямо следом за несчастной Агнес в местную церковь спешил местный священник, отец Элиас. Он увидел, что просвиры растоптаны, юная Эллис удавилась, старая Хелена – сгорела, Эрих – рыдает…  яичко разбилось, и перед лицом этакого несчастья посчитал своим долгом взобраться на церковную колокольню, сбросить оттуда вниз и разбить все колокола. Еще один запрос на епитимью…
Опять-таки внезапно, в Цорндорф въезжает препозит Куно Броейр, желающий встретить праздник в родных местах и пришедший в церковь служить обедню…  Он увидел разбитые колокола, растоптанные просвиры, удавившуюся девушку, сгоревшую бабушку, рыдающего деда и разбитое яйцо, пошел и начал рвать в клочки все церковные книги, а в пылу гнева ударился об косяк. Так в этой истории появился третий труп.
Вместо праздника местные получили похороны. Весьма масштабные, но – не слишком удачная замена. Эрих Прагер сошел с ума. Агнес Мюнтце и отец Элиас заключены под домашний арест.
Антонио заметил, что какая-то циничная сволочь приписала на полях донесения: «Вот какое яичко вышло дорогое!». Он присмотрелся к подчерку… Да, точно – и циничная, и сволочь.

– Почему Курт Гессе прочитал это раньше меня?!!
– И меня тоже. Он в Бранденбурге сейчас, прочитал документы по праву первого. Abducet praedam, cui occurit prior. Написал, что может заняться этим, поскольку вскоре освободится… И необычно вежливо прибавил – если, дескать, мы не будем против. Я ответил, что не будем.
– Возможно, стоило посоветоваться, дон Сфорца! – Будущий преемник вспыхнул от гнева – ему вечно казалось, что старший товарищ оберегает его от многих проблем. – Мы – Совет!
– А смысл собираться? – Старый кардинал на вспышку молодого не обратил внимания. – Больше бы спорили… Время потеряли бы. Кроме того, Гессе… все равно сделал бы по-своему.
– …Я почему Гессе выбрал, – пояснил он, когда Антонио малость успокоился: – Потому что он – человек прямой. Как я. То есть видит х&й – так и говорит: «Х&й»! А не виляет языком по чужим задницам…
– Так точно. – поспешил согласиться Висконти, вообще-то матерными выражениями брезговавший. Секунду помолчал, а потом не без внутренней борьбы брякнул: – Figlio di puttana [2]…
Сфорца строго посмотрел на него и укоризненно покачал головой:
– Антонио...
– Да, дон Сфорца?
– Не подлизывайся!

Местного агента звали Вольфганг Шрадер, inspector’а Конгрегации – Рихард Бреннер. Оба были, что говорится, в возрасте – первый под тридцать лет, второй – уже седой старик – за сорок. Не молокососы, как показалось Курту при чтении их dépêche … Немаловажно – оба были опытными и многое повидали, так что слава Великого Курта Гессе, Hexenhammer’а им глаза не застилала.
– Это не наша магия, майстер инквизитор, – Шрадер, высоченный светловолосый мужчина с голубыми глазами, мог бы вполне походить на какого-нибудь древнегерманского воинственного бога-аса – доведись его увидеть Каспару, тот немедленно занес бы его в как эталонного немца в какой-нибудь свой таинственный список и призывал бы всех своих сторонников равняться на него.
– Что значит – «не наша»? – Курт слушал их очень внимательно, не менее внимательно осматривая потрясенную трагедией деревню. Местные крестьяне напоминали живых мертвецов: серые лица, скупые движения, потухшие глаза, ни улыбки, ни детских игр – будто порчей поразило всех в округе… Даже отошедшие от ужасов просвирня и священник прятали глаза (правда, в случае женщины, это могла быть защитная реакция – как заметил Курт, ее глаза немного косили). Священника била дрожь, он постоянно крестился – причем обеими руками, чередуя левую и правую руки, и молился дрожащим голосом...
– Не германская, он имеет в виду. – Рихард Бреннер, инспектор, был столь же высок ростом, как и его товарищ, но телосложением отличался более худым, костистым. Несмотря на возраст, движения его были быстры, пусть макушку его седой головы уже тронула лысина. Бывший oper? Скорее всего, получил ранения и перевод на более спокойную работу, подальше от оперативной службы. – Вот.
На столе оказались несколько листов, плотно исписанных и исчерканных. Курт не без интереса вчитался… Интересно! Крайне интересно! Вот что значит, опытные подготовленные сотрудники: не стали пороть горячку и устраивать децимацию и аутодафе каждому десятому, как поступили бы в «Старой Инквизиции», безжалостной Inquisitio haereticae pravitatis, Sanctum Officium. Но – аккуратно расспросили всех и каждого о возможных встречных странностях, кто вел себя необычно, какие новые люди появлялись в деревне и около, не было ли чего выдающегося в куриных яйцах в последнее время, что покупали у приезжих купцов на последней ярмарке… И так далее и тому подобное. Вплоть до расспроса деревенских старух-знатоков старинных сказок, легенд и небылиц на предмет роли яйца в этих историях. И вывод – практически бесспорный: поскольку у местных странности отсутствовали, а вот несколько чужаков в окрестностях шаталось, а также в народных преданиях куриные яйца и яйцеобразные артефакты отсутствовали вообще (но рисковали появиться в сказаниях новых) – магия, вызвавшая цепочку страшных событий в Цорндорфе не является местной, аборигенной. И вызвана она пришельцами, скорее всего из Восточных Славянских стран: Польши или Руси (Russiae). Данный вывод обосновывался тем, что как раз в славянских сказках яйца и присутствовали и играли важную роль.
Курт зачарованно рассматривал рисунок некого демона, похожего на тяжелоодоспешенного скелета с длинным мечом в руке. Костец, он же Koschtschei (удивительный звук, который требовал для обозначения аж семь букв!) или Koschtschej, Kaschtschei, Kaschtschej или для простоты Koschei, славянский демон, который искусно спрятал свою смерть – в яйце…   Другой рисунок изображал классическую ведьму, только не на шабаше, а в ступе, и с помелом в руке. Подпись под рисунком поясняла, что это – Baba Yaha, которая, если верить отзвукам дошедших восточных легенд… снесла яйцо?.. Олицетворение Великой Богини? Ну и ну…
Курт исподтишка покосился на своих сослуживцев – не в первый раз ему пришла в голову подленькая мысль, что алкоголь сыграл в этой истории не последнюю роль… Но реальность в виде трех могил и печати ужаса на лицах живых поспешила заставить убраться эту мысль подальше и поскорее. А Шрадер и Бреннер были убийственно трезвы, серьезны и не производили впечатление запойных алкашей, способных создать столь изощренную мистерию.
– Откуда эти сведения? – Он постучал пальцем по картинкам.
– Частично – из архивов, частью – старухи рассказали.
Курт хотел было выругаться на тему «Они-то откуда знают?», но вовремя прикусил язык. Старухи все знали. Ну не все – но большинство. О остальном – догадывались.
Он задумчиво посмотрел на выписки из архивных документов, хроник, писем… Все это выглядело весьма… убедительно. Если бы не одно «но» …
«В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют Rousio, русиос, мы же по их месту жительства зовём «норманнами». Ведь на тевтонском языке «норд» означает «север», а «ман» – «человек»; отсюда – «норманны», то есть «северные люди» – за авторством некого Лиутпранда, аж дремучего 960 года A.D. О, и там есть наши люди!
Не хватало только одного…
– Господа! Вы проделали впечатляющую работу, что тут говорить! Я просто потрясен. Чуть ли не впервые в своей практике оказываюсь в ситуации, когда мне уже практически нечего делать – все предварительное следствие произведено на высшем уровне, осталось только взять подозреваемых и… – Он многозначительно замолчал. Предчувствие его не обмануло – агент и инспектор многозначительно переглянулись. Они тоже понимали. – В вашей картине отсутствует ключевой кусок – а именно – экспертное мнение. Без этого у нас – только теоретическая картина.
– Мы понимаем. – Бреннер кивнул. – Но поделать на данный момент ничего нельзя – монгольское вторжение оторвало Ruzen lande от Европы. И до монголов Росия была довольно диким местом – там в одном из княжеств долгое время правил князь-оборотень, волкодлак.
– Неужели?
– А его сын был тройным оборотнем – мог оборачиваться волком, рысью и медведем.
– Ничего себе. Ну и страна…
– Вот-вот. Но… – Они оба торжествующе улыбнулись, – эксперт у нас есть! Причём – довольно близко отсюда – в Шведте. И, если не возражаете, сейчас мы отправимся к ней.
– Statim atque instanter!


Спустя несколько миль показался красавец – настоящий каменный мост, гордость маркграфства Шведтского. И только тогда до Курта дошло…
– Она? Ваш эксперт – женщина?!
– Точнее – девушка. Пятнадцати лет.
– Вы издеваетесь?
– Ничуть. Самый настоящий эксперт. Ведьма. Причем – русинка. Точнее, потомок русинов или россов… В общем – потомственная ведьма с Востока.
Бесплатно проехав мост (Знаки Конгрегации убедили стражников, что обычные правила против них не действуют) они попали в толпу народа, которая толкалась на узком пятачке перед воротами, споря, куда кому становиться и кто заходит в город первым.  Городская стража расталкивала толпу ударами дубинок, наводя цепь, выстраивая людей, купеческие фургоны и крестьянские телеги в подобие очереди перед створками, поросшими бронзовым мхом ржавчины.
– Там у телеги колесо соскочило, отсюда и затор. – Пояснил Шрадер, перекинувшись парой фраз со стражей. – Подождем, пока наладят порядок, а потом пройдем вне очереди.
– Прошу, продолжайте рассказ. – Попросил Курт. – Я просто своим ушам не верю. Ведьма, свободно обитающая среди людей, без всяких разрешений Конгрегации?
– Она плевать хотела на все разрешения.
– Подозреваю, что и на Конгрегацию – тоже.
– ЧТО???
– Ох, выслушайте вначале…

Tags: Конгрегация
Subscribe

  • Кое-что о картошке...

    Как многие знают - легенда гласит, что картофель в Англии и Ирландии появился с помощью незабвенного Уолтера Рейли, который привез его из своего…

  • Кое что не меняется...

    Соперничавшие с одрисами сапеи вели двойную игру. Правившие ими братья, сыновья Котиса I Раск и Рескупорид, каждый с 3000 всадников направились в оба…

  • Почему важна редактура.

    Настолько косноязычно что уже прекрасноПривлекательность Хоа-Бинь обуславливалась двумя причинами: Хоа-Бинь представлял собой ключевое звено в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments