grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Пять трупов для Бьянки Капелло (продолжение)

Оригинал взят у shakko.ru в Пять трупов для Бьянки Капелло (продолжение)
НАЧАЛО ТУТ

III.

Старый Козимо присоединился к отцу Иоганны  в 1574 году. На похороны приехали все те из пятнадцати его детей, которые еще были живы, стало быть, пятеро. В их числе были Фердинанд (по-домашнему «Эрнандо») – второй по старшинству за наследником, и Пьетро – самый младший из сыновей их матери, бастарды ведь не в счет.  Оба они, на зависть старшему, проблем с жёнами не имели: Эрнандо был священником, а Пьетро свою двумя годами позже затравит собаками.

«Зачем же собаками? – журили Пьетро при встрече старшие братья, –  разве нельзя было тихо, мышьяком?». А Пьетро лишь жмурился и довольно улыбался.

Этого Пьетро Иоганна не любит: с Леонорой ди Гарсия, покойницей, они были подругами. Зато Эрнандо всегда находит  у нее наитеплейший прием. Он шумный, веселый и жизнерадостный, с его уст не сходит улыбка человека, который любит все радости жизни, от фалернского до фелляций. В своем искреннем интересе к людям кардинал – полная противоположностью угрюмому старшему брату, новому герцогу. Франческо интересуется лишь Бьянкой и своими техническими приборами. Он расследует секреты восточного фарфора и ставит алхимические опыты, воплощая александрийские тетрасомию, хризопею, да иозис (непременно оловом, свинцом и железом) в своей уединённой лаборатории. Эрнандо же волнует, почему на глазах у пожилой младшей горничной слезы, и отчего его секретарь расстался с любовницей, и как сделать так, чтобы Орсини помирились с Колонна, и что подарить поэту Чезаре Капорали, чтобы его следующая поэма была еще лучше предыдущей. Он был везде, видел всё, и всё любил. Иоганна расцветает в его присутствии.

Портрет Фердинанда Медичи в кардинальском облачении (фрагмент). Неизвестный художник круга А. Аллори

Эрнандо же испытывает к ней ту симпатию, которую громкие и солнечные мужчины часто питают к ледяным и хладнокровным женщинам, ради них пренебрегая вулканически прекрасными раскрасавицами, гордясь в глубине души тем, что они – единственные, кто может заставить их улыбнуться.

На холодность мужа Иоганна кардиналу не жаловалась – Эрнандо все видел сам. Уже десять лет, как Франческо, если кардинал был в городе, заставлял брата после обеда у Иоганны ужинать у Бьянки. Уже десять лет кардинал не уставал сравнивать обеих женщин, и удивляться; уже десять лет Франческо не переставал любить, а Иоганна ненавидеть. Одна Бьянка сохраняла спокойствие.

Зато Иоганна постоянно жаловалась на супруга брату – императору Максимилиану. За десять лет в её сердце не осталось ни любви, ни верности долгу – одна лишь испепеляющая ненависть. Её единственным утешением стала церковь; она не была способна ни читать, ни сочинять, ни музицировать – так выжгла и осушила враждебная страсть её и без того сухую натуру.

Когда супруг соизволял прийти к ней во дворец, Иоганна встречала его немигающим взглядом и оскорбительными фразами – у неё не было другого способа сделать ему больно в ответ.

В ответ Франческо ненавидел её с той же силой – и по контрасту с любовницей, и обороняясь от её злости.  Печальная необходимость делать детей, которую герцог исполнял без жалости или ласки, заставляла Иоганну страдать еще сильнее.

1. Франческо Терцио. «Портрет Иоанны Австрийской», 1565. 2. Аннибале Каррачи. «Вакханалия» (деталь), ок. 1590.

В своих письмах брату она описывала позор, на который её выставляло пренебрежение мужа. Брат-император пересчитывал подати, доставляемые ему мужем Иоганны, и писал ей утешительные эпистолы. Муж Иоганны увеличивал налоги, чтобы выплатить долги императору, и проклинал всех Габсбургов – и мужчин, и женщин. Подданные супруга Иоганны выскребали последнее, ропча на рост налогов и проклиная его и его венецианскую шлюху, и жалея законную супругу Иоганну.

Эрнандо тоже сочувствовал невестке. Но чреда девочек, приносимая ею на свет (к Элеоноре, Анне и Ромоле постепенно прибавились Изабелла,  Лукреция и Мария), всё также оставляла за ним место наследника Тосканского герцогства. Кардинал не сильно рассчитывал на этот престол, но все же его брат уже двенадцать лет как женат, а сына все нет…

В один жаркий летний день кардинал сидит в своем римском кабинете с видом на Санта-Марию-Сопра-Минерва, чешет за ухом любимую борзую и патриотически пьет красное тосканское санджовезе. Он раздумывает о горе,  внезапно постигшем его семью. Затем он подзывает камердинера, одевается и мчится домой, во Флоренцию.

Он входит в Палаццо Питти и видит Иоганну. Она так бледна, что похожа на пики Альп. «Ты уже знаешь?» – обращается он к невестке. Но тут входит его брат-герцог с сияющим от счастья лицом. Кардинал понимает, что что-то не так: он примчался им рассказать, что в Риме их любимую сестру Изабеллу Медичи задушил муж, один из Орсини, застав с любовником – собственным племянником. А ему  говорят о том, что у Франческо наконец родился сын Антонио.

Сына родила Бьянка. И поэтому Иоганна так бледна.

1. Бьянка Капелло. Портрет работы А.Аллори (фрагмент). 2. Герцог Франческо Медичи (фрагмент), имя художника утеряно

Шум падающих струй фонтана, созданного Вероккьо для Лоренцо Великолепного, который привез для Иоанны покойный свекр после свадьбы, звучит в её голове, сливаясь со звуками крови, пульсирующими в ушах.

Герцог тащит кардинала ужинать у Бьянки. Пышная молодая мать улыбается гордо и хищно. Иоганна лежит на каменных плитах церкви и ждет исповедника. Самоубийство – смертный грех, но этим утром она, замечтавшись, наматывала на палец шнур коричневой портьеры.

Пока бастард Антонио пускает пузыри на груди у кормилицы, император Максимилиан читает новые письма с жалобами от сестры, которая все же решила не доставлять любовникам удовольствия своей смертью.  Мысль о том, что Тосканское герцогство может унаследовать ублюдок венецианки вместо императорских племянников, пусть пока не родившихся, Максимилиану не нравится. Он пишет грозное послание зятю и вассалу с призывом Бьянку бросить, а супругу чтить и любить.  Франческо, ухмыляясь, растворяет это письмо в серной кислоте. Красная сургучная печать с имперским орлом тает в сосуде, оставляя следы, похожие на потоки крови. Его брат-кардинал неодобрительно пожимает плечами. Ссориться с Габсбургами кажется ему неразумным.

А по городу слухи ходят, слухи. Бьянку народ не любит – потому что не любят деспота-герцога с его налогами. А еще чтобы забеременеть, Бьянка – знают все – наполнила свой дом всякими медиками, знахарками, шарлатанами, да астрологами. А еще она, говорят, в своей лаборатории не косметику с духами себе делает, а яды плодит и чаровство всякое. «Колдунья», «Колдунья!», начинают ползти шепотки.

А еще, судачат на рыбном рынке, не чисто что-то с этим младенцем.

Что с младенцем что-то не чисто, но в ином смысле, понимает и придворный герцогский врач, осматривавший Бьянку. Через некоторое время он набирается решимости и рассказывает об этом Франческо. Что ответил ему на это герцог – неизвестно. Но что-то доходит и в Рим до ушей кардинала. Держа за пазухой показания служанки Бьянки, некой Джованны Санти, он  отправляется к брату – но тот отвечает ему также, как и врачу – отказывается принимать правду.

Иоанна. Портрет работы неизвестного французского мастера

Эрнандо заглядывает навестить и невестку. Иоганна чахнет на глазах – с момента рождения Антонио муж к ней вообще не заходит. Не политическая необходимость и не хитрость двигают кардиналом, когда он протягивает ей прочесть письмо служанки – одна лишь жалость.  Иоганна просматривает бумагу и отказывается верить своим глазам. Она перечитывает её раз за разом.

Это признательные показания. Служанка рассказывает о том, что Бьянка, отчаявшись понести ребенка, приказала ей договориться с тремя беременными женщинами, и когда первая из них рожает мальчика, то за вознаграждение того относят во дворец и выдают за герцогского сына. Сама же Бьянка обложилась подушками и начала изображать беременность – это-то и приметил врач: не рожала эта женщина, и не распухла у неё грудь, и всего того, что нужно, с организмом не случилось.

– А что мой муж? – спрашивает Иоганна.

– Герцог бормочет, что это выдумки и клевета,  – отзывается кардинал.

Но через две недели Иоганна догадывается, что в глубине души герцог осознал, что Бьянка обманула его. Он снова начал посещать её спальню – он прекратил это делать, узнав о рождении Антонио. Её тело снова разбито и пропахано, но радость так торжествует в её душе, что Иоганна не чувствует небрежности супруга.

Ничего странного в том, что опять беременеет, нет. Но то, что затем после тринадцати лет брака и шести девочек она, наконец, производит на свет сына – это чудо.  Иоганна знает, что не молитва к Господу произвела это чудо, а та мстительная радость, которая охватила её, когда она узнала об уличённом обмане ненавистной шлюхи. Её вера в Бога чуть поколеблена, но она приписывает это своему болезненному состоянию.

Кардинал Эрнандо в Риме получает письмо о том, что у его брата, наконец, появился законный наследник. Он пожимает плечами – он давно ожидал этого события. Не так обидно, что престол у кардинала отнимает племянник императора, а вот если б Франческо узаконил своего бастарда-кукушонка – вот тогда б кардинал действительно расстроился. Эрнандо благочестиво крестится – Бьянка всегда так любезна и вежлива с ним, но он её терпеть не может, хитрую бестию, и желает ей провалиться. Затем он протягивает руку за флягой с «жжёным вином», привозимым из французского города Коньяк. Круглая фляга ложится в ладонь удобно, как женская грудь.

Портрет Фердинанда Медичи в кардинальском облачении. Неизвестный художник круга А. Аллори

Бьянка Капелло в своем палаццо получает записку о том, что у её любовника родился настоящий сын. Она раздосадована и в бессилии пожимает плечами. Как женщина мудрая, она приказывает собрать вещи, и вместе с кукушонком Антонио уезжает из Флоренции на загородную виллу Пратолино.

Восторгов герцога по поводу рождения законного сына, крещенного Филиппом в честь кузена, короля Испании,  хватает ненадолго. Он не может общаться с Иоганной, которая, хоть и светла и спокойна, но все также холодна как железо – и взглядом и телом. Она возится с младенцем и улыбается ему, как никогда не улыбалась мужу – Франческо, конечно, забыл те первые дни после венчания. Единственное, о чем жалеет Иоганна – это о том, что в свои восемнадцать лет она не знала о жизни того, что знает сейчас. О, она бы повела себя совсем иначе! Но с чистого листа, увы, не начать, и в этом браке у обоих супругов есть роли, которые никогда не изменить.

Джованни Бизелли. «Портрет Иоанны с сыном Филиппом», ок. 1577

Она больше не устраивает скандалов мужу, но он не способен увидеть, что в доме от этого прибавилось тепла: он скучает.  Угрюмый Франческо не находит себе места – он не видел Бьянку уже месяц или два.

Он тоскует. Он не может без неё.  Затем он делает Иоганне нового ребенка, а после завтрака сбегает из дворца и стремглав мчится к Бьянке.

Бьянка, чуть начинающая толстеть, сидит в своем кресле, напоминающем королевский трон, и гладит голову любовника – Франческо тоже уже не так строен, как прежде. Маленький Антонио ползает по ковру. Через пару лет она признается ему, что это чужой сын, но повинится лишь потому, что видит – он знает правду, и давно её простил.  И для герцога это действительно их общий ребенок.

Иоганне сообщают, что муж уехал. У неё язва и мигрень.  Она засыпает душным полуднем, и ей снится сон, что старшим сыном Козимо был Эрнандо, а не Франческо, и её отдали замуж за веселого, а не за угрюмого.  Ей грезится, что они лежат вместе в постели и смеются так, как смеются люди, любящие друг друга, как смеялась её горничная, которую Иоганна случайно увидела с женихом, как смеялся её брат, обнимая круглолицую Анну фон Обризон.

Она просыпается с румянцем и улыбкой. Она знает, что то, что ей приснилось про мужниного брата, вдобавок, священника – грех. Но сознаваться на исповеди в нём она не будет. С тех пор, как родился её маленький принц Филипп, она чувствует, что Господь уже давным-давно за ней не присматривает и не слушает её молитв. Иоганна берет с блюда сочный персик и кусает его. Сладкий липкий сок стекает по её щекам и шее. Она смеется.

Портреты двух сыновей герцога Козимо I в детстве — слева Франческо, справа кардинал Фердинандо. Художник Бронзино

А Франческо пышным пиром и тонкими винами празднует свое воссоединение с любимой. Пустяки, что ей уже тридцать и с момента их знакомства прошло тринадцать лет, в его глазах она все также прекрасна. За время её отступления на загородную виллу, (стратегического, как ясно всем дочерям Евы), Франческо почувствовал, насколько он её обожает. И насколько сильно ненавидит бесцветную супругу.

Любовники, лежа на постельном белье, пахнущем фиалками, разговаривают об этой гусыне. Бьянка в глубине души знает, что герцогиня из неё бы вышла получше. Ведь она и есть настоящая герцогиня, ведь в сердце герцога она – супруга, а не Иоганна! А сестра императора просто занимает её место… Франческо же мучает страх снова потерять Бьянку – ведь уехала из Флоренции, потому что Иоганна родила ему сына. Его тактичная возлюбленная не хотела мешать счастью… А сейчас Иоганна опять на сносях…

Через некоторое время пара возвращается в город.  Начинается прежняя жизнь герцога на два дома. А когда наступает апрель и Иоганне через три недели рожать, ей становится  совсем трудно двигаться. Прочитав письмо, что кардинал скоро приедет из Рима и привезёт ей очередной презент, она садится на носилки и просит лакеев вынести её в сад.

На лестничной площадке два лакея выпускают носилки из рук. Они переворачиваются и скачут по мраморным ступенькам.

Иоанна лежит у подножия лестницы. Из неё течет кровь. Её переносят в комнаты.

Она мучается всю ночь, рожает мертвого мальчика и наутро умирает сама. Декоративная штукатурка облетает со стен дворца от её криков боли.

Это третий труп в этой истории. Через три месяца Франческо тайно венчается с Бьянкой.

Палаццо ди Бьянка Капелло, подаренное герцогом любовнице, с роскошными росписями, украшающими фасад.

ОКОНЧАНИЕ

Tags: Интересно, История, Картинная галерея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments