September 28th, 2014

Бремя белых (окончание)

5 октября. Ночь. Лебнон, столица Аксума. Посольство Империи.

– Этого не может быть, – выдохнул Семыгин, склонившись над столом и сжимая в руке листок с расшифрованным Ханиным донесением. – Это бред какой-то… Вы где-то ошиблись!
Зря он так кричит, отметил Ханин. Бесполезно. Впрочем… Пусть выпустит пар. Сейчас истерика допустима. Через два-три часа Владимир должен прийти в норму. Если не успокоится сам – придётся приводить его в норму насильно.
Ханин стоял у окна, медленно и аккуратно выдыхая сигаретный дым прямо в стекло – чтобы унять дрожь в пальцах. Чтобы город скрылся из вида, хотя бы ненадолго. Чтобы никотин лучше усваивался организмом и начал, мать его, своё медицинское действие. Он читал, что Екатерина Медичи ввела моду нюхать табак, утверждая, что он помогает при головных болях. Проклятая дура… Ни черта не действует.
Он не боялся. Пальцы дрожали не от страха. Это был привычный лёгкий мандраж. Как всегда с ним бывало в таких ситуациях – обычная реакция мобилизующегося организма, приходящего в боевое состояние. Гораздо большую проблему представляла головная боль. Ханин осознавал, что от кофе и сигарет будет только хуже, но альтернативы им он не видел.
Тридцатишестичасовые сутки давно стали нормой. Он протянет в таком режиме разве что ещё месяц. Впрочем, мальчишка может сорваться раньше. Лишь бы не сейчас…
Он с тоской оторвался от окна и вернулся к столу. С некоторым удовлетворением отметил, что руки у поручика дрожат сильнее, чем у него. Самое интересное, подумал капитан, что парень ещё не понял, в чём главная подлянка. Чего стоит бояться на самом деле.
Молча забрал шифровку у поручика, ещё раз пробежал глазами.
– Никакой ошибки нет. Всё правильно.
– Она должна быть, – потрясённый Владимир не уступал. – Послушайте, но это же бред! Мы должны остановить… Не допустить… Как они себе это представляют?!
Collapse )


1. Строки из «Реквиема» - заупоокойной мессы католической Церкви. «Mors stupebit et natura, cum resurget creatura, Judicanti responsura» – «смерть и рождение замрут, когда восстанет творение, давая ответ Судящему» (лат.).
2. «Труба дивным кличем среди гробниц всех стран…» (лат.)
3. Инфильтрация – просачивание.
4. Мартин Лютер, «Господь наш меч, оплот и щит».
5. Гидрографическое судно.
6. Ударные группы

Комиссар и Недобитки. Взводная песня



Кровавым заревом затянут сектор весь
Депеши к Терре шлет лорд-милитант:
«Мы в окружении и потерь не счесть
Пришлите в помощь нам космодесант!»

У нас держаться больше нету сил,
Полки Имперской Гвардии разбиты
С орбиты враг все батареи подавил
И из подулья лезут Нургла аколиты.

Над нами баржи Абаддона
И выкрики мутантов за спиной,
Но Император нам пришлет Астартес.
Космодесант идет в смертельный бой!

"Нам всем "абзац", чтоб хуже не сказать.
В окопах на бойцах горит одежда.
И потому мы смотрим в небеса -
Космодесант - последняя надежда!"

Сомнения и сопли не для нас.
Нам недоступны миражи метаний.
Когда наш комиссар отдаст приказ -
Мы выполним его без колебаний!

Над нами баржи Абаддона
И выкрики мутантов за спиной,
Но Император нам пришлет Астартес.
Космодесант идет в смертельный бой!

Пусть говорят: «Космодесант жесток»
Мы знаем - хор уродов и кретинок
Лишь прикрывает Ереси росток,
Но их раздавит керамитовый ботинок!

Не беспокоит сектор Абаддон,
Спокойны звёзды, мирно спит планета.
И в полной безопасности кордон.
Спасибо вам, родной Космодесант, за это!

Otto Dix - художник

Оригинал взят у ir_ingr в Otto Dix - художник
***

Как вы знаете, я собираю сканы картин о войнах только после Второй Мировой. Но есть, безусловно, и исключения. Одно из таких исключений - военные картины Отто Дикса. А его картина "Meal Time in the Trenches", наверное, самая страшная и точная из всех военных картин, что я видел.

Четыре года Отто Дикс провел на Западном фронте. Осенью 1915 г. он был произведен в унтер-офицеры пулеметного подразделения, прошел через самые ожесточенные сражения (Фландрия, Сомма, Шампань), был награжден Железным крестом и другими военными наградами, в конце войны был ранен, но и после госпиталя предпочел не демобилизоваться, а пойти на курсы обучения пилотов военной авиации. Впоследствии Дикс объяснял такое нестандартное для художников его поколения отношение к войне: "Я видел, как кто-то прямо позади меня вдруг упал и умер, сраженный пулей... и я хотел это видеть. Я не пацифист, очевидно, я просто слишком любопытен. Я должен был все это видеть – голод, вшей, грязь, как от страха кладут себе в штаны. Я должен был сам испытать на себе все эти жуткие бездонные глубины жизни, вот почему я пошел на войну добровольно".

Подлинное лицо войны явилось Отто в послевоенной Германии, на улицах Дрездена, Дюссельдорфа и Берлина, среди толп инвалидов, нищих, проституток, рахитичных детей. Георг Грос вспоминал в своей автобиографии: “Это были безумные годы. Город казался серым окаменевшим трупом. Дома растрескались, штукатурка и краска осыпались, и в мертвых глазах запыленных окон, ищущих взглядом тех, кто уже никогда не вернется, стояли слезы. Я бросался в жизнь очертя голову, и вскоре вернувшиеся было силы пришли к полному упадку”.

Послевоенные картины Дикса, изображающие солдат-ветеранов абсолютно ясно продемонстрировали игнорирование их психологических проблем современным немецким обществом.

Если у кого есть в хорошем качестве его серия "Война" (50 работ), буду просто безмерно благодарен,если поделитесь.



Collapse )