grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

Красные «Моисеи»: Железный поток-1

Оригинал взят у wwold в Красные «Моисеи»: Железный поток.
В силу хаотичности происходящего по Таманскому периходу практичски нет фотографий, поэтому в качестве заставки буду использовать советский художественный эпик.

В прошлый раз, пересказывая историю борьбы за Царицын в 1918 году, я упомянул Таманскую армию, в т.ч. в связи специфическими перестановками командного состава, которые, увы, были не исключением в начальный период Гражданской войны в России. Тем не менее, знаменита она не этим. А полным трудностей 500-км переходом по побережью Чёрного моря, благодаря чему избежала разгрома и пленения после захвата Белыми Екатеринодара. А известен он стал благодаря книге А.Серафимовича «Железный поток», которая вышла в 1924 году, где по следам событий и с небывалой жёсткостью (ибо советская политкошерность ещё не завладела цензурой) показано беспримерное мужество и трагизм отступающих красных частей.

Здесь, к слову, можно заметить, что переходы подобные этому были не единичны. Можно вспомнить и эвакуацию армии Криворожско-Донецкой республики, и переход партизан Блюхера, более того, сходные события имели место и у Белых – знаменитый «Ледяной поход» «добровольцев». То есть это не некое исключение из правил, а, скорее, обыденность начального этапа Гражданской войны. Что, в общем, и заинтересовала меня. Ну, а раз таманцы, пусть скупо, но фигурировали в посте об «обороне Царицына», то рассказ я начну с них.

Противоречия, сложившиеся в начале 1918 года на Кубани, носили свою специфику. Не поняв их, не понять весь механизм, затянувший громадные массы в братоубийственную гражданскую войну. Проблемой Кубани было не столько классово-идейное противостояние (характерное для остальной России) – сколько противостояние между казачьим военным сословием и «иногородними». И происходило оно не в рамках преданности первых погибшей империи, а в земельном вопросе. Казачество было специфической стратой в Российской империи, которую можно определить как вооружённый народ, ибо только такой и мог проживать на пограничных окраинах страны с недружелюбными и беспокойными соседями. Что со временем и вылилось в формировании отдельного военного сословия, которое обязано было нести военную службу государству, а в обмен получало определённые льготы и привилегии. Например, землю, с коей в центральной Росси был напряг. Тем более что поначалу особой ценности она не имела, так как находилась в пределах доступностей для хищных и разбойничьих соседей. Правда, к началу революции кубанский чернозём уже был миролюбив и освоен, что привлекло в эти места много переселенцев с Украины и России, которые уже в никакое казачество не входили. И назывались соответствующе: «иногородние», а посему казацкие вольности на них не распространялись. Включая землю. Поэтому «иногородние» либо осваивали города и ремёсла, либо батрачили на казаков. И именно приток этой дешёвой рабочей силы сделал из Кубани сельскохозяйственную житницу страны. И одновременно породил серьёзные имущественные противоречия сродни классовым.

Казаки недоверчиво и презрительно относились к новым переселенцам, о чем рассказывают даваемые им прозвища: «бисовы души», "чига гостропуза», «остропупая гамзеля», «хамсел» (хамом сел на казацкую землю). Ну, а иногородние платили им той же монетой: «куркуль», «каклук», «пугач».

Тем не менее, революцию благостно приняли обе страты населения Кубани, совместно гоняя «золотопогонников-ахвицеров», что само по себе показатель усталости населения от войны, если за их «отстрел» принялось даже воинское сословние, которое как бэ и существовало для ратных дел. Казалось бы, сословные предрассудки ушли прочь и воцарился гражданский мир (по крайней мере, между казачеством и «иногородними»), но весной неожиданно  возник вопрос о земле, которую всем обещала Советская власть. А на Кубани её можно было взять только у казаков – с чем к ним явились «братушки-иногородние». И вот здесь казаки взбеленились. Ибо земля в крестьянской России тогда была всем. Это не только гарантированный прокорм в постоянно голодающей стране, это была традиция, норма жизни, когда надел переходил от отца к сыну. Так деды жили, так жили и прадеды, а казаки к тому же за кус чернозёмного надела платили дань кровью и когда обустраивались на этой ранее негостеприимной земле, и тяжёлой ратной службой государству. А здесь, здрасте-пожалуйста, разверни да выложи. И снова казаки становятся «куркулями» и «пугачами», а «иногородние» - «остропупой гамзелью» и «хамселами». И малым нажимом решить эту проблему было проблематично, ибо хоть и были казаки воинским сословием, да «иногородних» уже была половина населения Кубани, включая города и промышленность.

Именно в этом период местные советы начали формирование отрядов Красной гвардии. Сугубо на добровольных основаниях. Ибо тиранический царизм пал, поэтому никто не имел права неволить граждан. Со всеми вытекающими обстоятельствами, которые несёт демократия в армию. Впрочем, казаки не отставали, а так как к тирании царизма они относились соответственно, то тоже на добровольных началах, которые у казачков носили исторический характер набеговой шайки. В общем, воЕны стоили друг друга, и оставалось только ждать, пока не появится та центростремительная сила, которая сумеет сплотить эти анархические отряды в приблизительное подобие армии.

Ну, а классическим примером тогдашнего бардака можно считать борьбу красных отрядов с немецким войсками на Тамани:

Противостояние с немцами на Тамани

В начале мая на Таманский полуостров переправились немцы из 58 Берлинского полка и заняли станицы Ахтанизовскую, Голубинскую, Таманскую и Вышестеблиевскую, сразу же найдя общий язык с недовольным казачеством. Понятное дело, что такое положение не на шутку встревожило Областной совет, который сосредоточил на этом направление существенные силы. 4-й Днепровский полк под командованием матроса Матвеева (знакомая фамилия, которая ещё не раз появится на страницах этого повествования) в кол-ве 600-700 штыков; 1-й Екатеринодарский полк под командованием бывшего подпоручика Демуса – 1500 штыков; часть  Крымского отряда (300 штыков и 120 сабель), а так же Афанасьевский батальон – 300 штыков. В силу неуспешности боевых действий к ним на помощь отправили 1- Северо-кубанский полк, где, к слову, и служил основной герой нашего будущего повествования – Епифан Ковтюх (пока ещё в должности зама).

Это усиление наконец-то привело Красных к успеху – вражеский фронт был продавлен, а немцы и офицерство активно грузились на пароходы, чтобы драпать в Керчь. Но этому триумфу было не суждено случиться. В ряды полка прибыл тов. Романенко бывший федфебель, а ныне командир Таманского фронта и приказывает остановить наступление. Свой приказ он обосновывает тем, что по сведениям лазутчика (только что прибывшего из Керчи) немцы готовят отправку больших сил на полуостров. И всё было бы ничего, и возможно приказ даже оспорили (демократия же!), но сие заявление он сделал в присутствии многих обозных. Вот они восприняли эти панические слухи всерьёз, активно донесли до своих земляков и родичей (комплектация частей-то была территориальная) и армия быстро драпанула в сторону родных станиц с криком «Продали нас командиры!». В общем, с трудом удалось задержать часть отрядов на старой позиции.

Ну, а немцы и их добровольные помощники из казачков в это время активно драпали в обратную сторону. Впрочем, они первыми и очухались, быстро возвратив утраченные позиции. Особенно тяжёлое положение оказалось в Темрюке, красный отряд которого разбежался по камышам и плавням. Облсовету не осталось ничего иного, как отправить в город одно из наиболее боеспособных подразделений – 1-й Северо-Кубанский полк.  Спасло положение то, что казаки выставили ультиматум городу, чтобы сдался и выдал им большевиков. В ночь по истечению ультиматума они начали с боями входить в город, но одновременно с этим в город входил новый отряд Красных, чей приход казаки банально прозевали, в силу чего их выбивают из города, за реку Кубань.

В общем, обычные качели, характерные для всего периода Гражданской войны в России. Здесь следует сделать ещё одну зарисовку, характеризующую состояние дел в Красной гвардии. Дело в том, что 1- Северо-Кубанский полк не имел тыла. От слова совсем. Бойцы, прибывая на сбор, были уверены, что он продлиться не более недели, поэтому продуктов (личных!) взяли на соответствующий период. А на передовой пробыли месяц. Соответственно, продукты быстро закончились, а бойцы столовались либо у местных, либо им привозили продукты родственники! В итоге на общем собрании бойцы попросили, чтобы их отпустили домой – постираться и отдохнуть. Командование прислушалось к этому пожеланию и сменило их на 2-й Северо-Кубанский полк.

К слову руководство Красных отрядов понимало, что ситуацию надо менять, для чего прикладывало определённые усилия по вводу армейской дисциплины и приведению их к некоторому единообразию, но преуспеть в этом не успели. А на красную Кубань накатывала новая беда.


В данном переплёте стрелок, показывающих удары и отступления, довольно трудно разобраться. Тем не менее, все эти события спрессовались в отрезок времени чуть меньше года, да и приведённые здесь события лишь часть беспокойного 1918 года (например, не отмечена деятельность Таманского фронта против немцев).


Благие пожелание военного руководства Таманского отдела по реорганизации отрядов красной гвардии во что-то более вменяемое - так и остались пожеланиями. На Екатеринодар шла новая гроза – армия Кубанского правительства, которое создали восставшие казаки. Город запрудили разбитые в серии боёв красные отряды, включая командующего фронта Кобозева, который стремительно терял авторитет и отстранился от командования. Впрочем, не менее стремительно теряла авторитет и власть в лице чрезвычайного военного комиссариата. А на улице, не забываем, демократия, поэтому армейский комитет во главе с И.Подвойским проводят съезд командного состава. Первым делом съезд постановляет (вот сюрприз!) защищать город что есть возможностей. Во-вторых, выбирает Е.Ковтюха командующим новым фронтом, а Демуса его помощником. Тоже логично, ибо они показали себя наиболее грамотными и хладнокровными командирами на Таманском фронте. Ну, и, соответственно, все представители различных подразделений (а их было около 50) поклялись выполнять все приказы и распоряжения нового руководства.

Сказано – сделано. Ковтюх издаёт приказ: выступить на защиту города, и все дружно… остались в Екатеринодаре. На фронт выступили 3 подразделения, которые, впрочем, сумели выбить противника из станицы Двинской. Правдами и неправдами Демус, оставленный в городе, выпинывает на фронт одну часть за другой, после чего красные отряды начинают теснить казаков. Однако всё решает неожиданный удар войск Сорокина в тыл казачьего войска.


отход на Новороссийск


Не смотря на то, что угроза Екатеринодару ушла – Кубань пылает, поэтому Ковтюх выбирается командующим левой колонной , предназначенной для борьбы с восставшими станицами, а силы красных концентрируются в станицах Ново-николаевская и Прокурская. Всё идёт по плану, но в это время войска Сорокина терпят поражение от Добровольческой армии под Тимашевской и оставляют Екатеринодар. Замечу, что между победой под городом и его падение проходит около двух недель. Событийный драйв просто необычайный. Теперь вместо наступления на восставшие станицы – красные части сами оказались отрезаны от основных сил. Вот здесь и начинается, собственно, поход, ставший известным в историографии как переход Таманской армии, а в литературе «Железным потоком».

Действительно, в условиях царившего бардака и малой управляемости красных отрядов ситуация грозила катастрофой. Отрезанные от своих, к тому же не получивший ни каких указаний по этому поводу от командующего Сорокина, отряд оказался в окружении восставших станиц, где во всю начался разворачиваться террор против коммунистов и сочувствующих к ним. Что вызвало наплыв беженцев к местам расположения боеспоспособных красных отрядов. Всё это могло закончиться бесславным избиением и позорным пленением, но у Красных был решительный командир, который повёл свою колонну к станице Славянская, при этом пытаясь активно нащупать новое армейское командование.

Здесь, наконец, пришёл ответ из вновь организованного штаба фронта, который оказался в станице Крымской.Новый командующий Ойцев просил задержаться в станице Славянской, чтобы прикрыть переправы и дать время эвакуироваться остальным отрядам с Таманского полуострова. Что колонна Ковтюха и выполнила, при этом потратив основную часть боезапаса. Однако при отступлении им удалось лишь частично повредить железнодорожный мост через реку Протока (у Славянской), так как не было взрывчатки, поэтому Белые быстро восстановили его и бросились в преследование дальше.
Здесь надо заметить, что беженцы, взяв с собой скудные запаса продовольствия, по его истечению начали было возвращаться в родные места, где в целом ряде случаев попали под расправы казаков, что испугало остальных и привязало к отряду Ковтюха. При переходе через реку Протока их набралось порядка 10 000, что крайне ограничивало возможность маневрирование отрядом. Это ещё одно отличие гражданской войны от остальных военных конфликтов, когда отряды комплектуются по территориальному признаку, очень неохотно воюют не на своей территории, а в случае угрозы явного поражения и возможного террора – бегут вместе с семьями. В книге «Железный поток» есть такой момент, когда начштаба предлагает Кожуху (прообраз Ковтюха) реорганизовать армию, в т.ч. отрезав от неё беженцев – на что получает категорический отказ, ибо для красноармейцев обоз это не только довольствие и боепитание, но и семьи. Этим же объясняется малая подвижность ранних красноармейских частей, которые даже под угрозой гибели стараются не бросать родные места, что привело к массе трагических последствий.

Итак, отряды Ковтюха мужественно и довольно успешно отбивают атаки Белых, медленно отступая к станице Крымской. Было понятно, что долго выполнять приказ нового комфронта было не возможно. Тем не менее, темрюкский отряд (2 500 штыков и 14 орудий), чей отход по идее и прикрывает Ковтюх, заявил, что отступать из своего родного города не будет, а сам всех победит. Классическое следствие территориальной комплектации войск и бездумного революционного задора (как здесь не вспомнить кургинят, которые вопрошали: «Почему Стрелок не разбил ВСУ – ему же 12 000 автоматов прислали?!»). Тем не менее, у них хватило наглости попросить Ковтюха подольше удерживать станицу Троицкую, где он остановился после Славянской. Тот в ответ запросил темрюкский отряда хотя бы помочь боеприпасами, которые те, конечно же, не прислали. Но вишенка была не в этом. Так как Белые усилили нажим на станицу Крымская, где возникала опасность отрезать Тамань от Новороссийска, штаб фронта приказал темрюкскому отряду прислать часть сил для отражения этого наступления. Темрюкский отряд, помитинговав, пришёл в выводу, что в штабе фронта засела контра (и не хочет защищать "ридну тамащину"), поэтому вместо помощи этот штаб разгромил, арестовав комфронта Ойкина, после чего, с чувством выполненного долга, появились у Ковтюха в Троицком. И только здесь, получив от него грамотный расклад по сложившейся обстановке, большая часть из них резко протрезвела и согласилась с доводами о необходимости отступления. После чего отпустила Ойкина, да вот штаб его успел разбежаться.

Тем не менее, Ковтюх задержался ещё на пять дней в станице Троицкая, чтобы дать возможность всему темрюкскому отряду эвакуироваться. Замечу, что основной части это сделать удалось с потерей большей части артиллерии и несколько сот пленными. Тем не менее, боезапас у ковтюховцев подошёл к концу, поэтому отступление продолжилось. Отступали на поездах. Причём, успели проскочить Крымскую в самый последний момент, так как на станцию напирал бронепоезд Белых, так что выгрузиться удалось только на станции Тоннельная.

Здесь уже скопилась основная масса отступивших отрядов, переполненных беженцами с огромным обозом. Командования в связи с разгоном штаба фронта не наблюдалось, царил хаос, разброд и шатание. Как я понимаю, у Ковтюха и Ко уже был план: не останавливаясь двигаться на Новороссийск, а дальше по маршруту «Геленжик-Туапсе-Белореченская-Армавир», где можно было надеяться на соединение с основными частями Красной армии. Плюсом было то, что серьёзного сопротивления на маршруте не предполагалось, однако, местность, по которой планировалось провести колонну, была малонаселённой, горной дорогой, где предстояло действовать  мало подготовленной для этой армией, испытывающей к тому же огромные трудности со снабжением. Одним из плюсов было, то что свой боевой опыт Ковтюх приобрёл именно в горах Кавказа на фронтах Первой мировой войны. Впрочем, об этом удивительном человеке надо рассказать отдельно.



Один из кузнецов чуда Таманского перехода. Судьбе было угодно сыграть в пользу коммунистических отрядов, поставив во главе первой колонны человека наиболее подходящего человека.

Из крестьян. В армии с 1911 года на Кавказском фронте. Получил 5 «георгиев». Хотя полные кавалеры имеют всего четыре. Ошибки здесь нет – один сняли за дерзкое отношение к старшему по званию. В итоге всё равно – кавалер. Настоящий человек войны, поэтому в 1916 году окончил Тифлисскую школу прапорщиков. К 1917 году штабс-капитан. Именно опыт войны в горах оказался необычайно востребован при последующем переходе. Если судьбе было угодно подбросить козырь коммунистическому отряду, то Ковтюх, однозначно, подходит под это определение.

В итоге колонна Ковтюха быстрым маршем движется в сторону Новороссийска. Оставшимся войскам не остаётся ничего иного, как двинуться следом, образовав ещё две колонны, выстроившихся вокруг наиболее боеспособных подразделений.
Выдвигающиеся войска попытался задержать черноморский ревком, который, впрочем, ни пригрозить, ни помочь в отражении Белых войск не мог, поэтому был проигнорирован участниками данного действа.

Впрочем, проблемы на этом не заканчивались. Так как Новороссийск был занят немецкими и турецкими войсками. Которые как считалось, только и ожидали большевистские войска, чтобы их разоружить и интернировать. Мне кажется, что это не соответствует действительности, ибо бардак в городе был ещё тот, так как наличествовали и красные госпиталя, а по окрестностям шатались анархически настроенные матросы. Что-то не очень похоже на серьёзный настрой немецкого орднунга. Скорее всего, интервенты хотели поживиться тем, что плохо лежало (благо это место последней стоянки черноморского флота), поэтому стройные колонны военных, движущиеся через в город, привели их в расстерянность. Под обстрел попала только третья колонна, да и то, похоже, что в силу того, что её начала обстреливать белая артиллерия. Немцы возмутились, ибо они считали, что обстреливать кого-либо исключительно их прерогатива, поэтому открыли огонь и по Белым батареям. В итоге, благодаря жёсткой артиллерийской дуэли, Красные сумели оторваться от преследователей.
Настрой немецких и турецких войск показан тем фактом, что упираться за город они не стали, а под прикрытием орудий немецкого рейдера сдристнули на корабли. В город гордо восшествовали Белые войска, которые, первым делом, приступили к террору. В оборот попали пленные красноармейцы, в т.ч. раненные из госпиталей, которые не успели эвакуироваться, коммунисты и сочувствующие, рабочие цементных заводов, а особой ненавистью пользовались матросы, которых с небывалым тщанием отлавливались по окрестностям. Точных цифр погибших не известно, но грабежи и насилия войск привели к разгару «зелёного» движения, о чём вынужден был упомянуть в последствии Деникин. Впрочем, захват Новороссийска послужил ещё одним бонусом для Белых. Дело в том, что «добровольцы» были «гостями» на территории казачьих областей, где сразу же создавались исключительно казачьи правительства с весьма непростыми отношениями с другими антикоммунистическими силами. Черноморская губерния (побережье Кавказа) была той областью, где «добровольцы» смело могли заявить на свое управление.

К слову в Новороссийске случился последний акт приступа демократии в войсках, когда оные собрались на митинг, решая вопрос: «что делать дальше?». Сражаться, сдавать или просить помощи у немцев. Начавшийся артобстрел разогнал военную демократию на хрен.


железный поток 3
Итак, миновав Новороссийск, 1-я колонна Ковтюха двинулась навстречу новым испытаниям и своему бессмертию. Командарм, что есть мочи, погнал её по приморской дороге. Что сначала вызвало резкое недовольство подразделений, но на очередном совещании командиров Ковтюх грамотно и чётко обрисовал сложившуюся ситуацию. Во-первых, чем дальше по побережью углубляется колонна, тем выше горы, что со временем не позволит казакам переходить хребет и выходить по ущельям во фланг отряду. Во-вторых, необходимо успеть соединиться с отступающими основными частями Красной армии, пока те не ушли далеко. Но самым главным было, в-третьих, перед отрядом простиралась бесплодная земля, а с запасами продовольствия были большие проблемы, если не сказать, что они отсутствовали совсем. А ведь помимо армии за колонной шли беженцы и привязались матросы-анархисты из Новороссийска. Это был специфический человеческий материал, так как наиболее сознательные из них (как тот же Матвеев) давно воевали на фронтах гражданской войны, а из города бежали уже отбросы матроской среды, которые настолько достали Ковтюха своей анархией и необузданностью, что в своём труде «Железный поток в военном изложении» 1935 года тот в сердцах замечал, что среди матросов было не мало кулацкого элемента!!! Учитывая, что с казачеством матросня была жёстко на ножах, да и к сельским спекулянтам никакого отношения не имела, то становится понятно – насколько обширно толковался этот термин в середине 30-х. Не белогвардеец, но тоже враг Советской власти, который не соответствует определённым стандартам идейности. Который к тому же затаился в тылу и можно ожидать от данной категории граждан соответствующих пакостей.

Здесь хочется сделать небольшое отступление, чтобы рассказать: почему же была безлюдной главная курортная здравница современной России. Что само по себе весьма замечательное повествование.

Места эти издревле были густо населены, а к моменту прихода Российской империи на Кавказ их с «незапамятных» времён населяли племена адыгов, которые все в просторечии назвали черкесами. К слову очень воинственного народа, который доставил много больше хлопот надвигающейся империи, чем ныне прославляемые чечены. Например, город-«курорт» Анапу русским войскам пришлось брать восемь (!!!) раз. Изначально предки адыгов были христианами православного толка. Именно поэтому черкесские князья посылали гонцов Ивану Грозному, дабы взял их земли как единоверцев под защиту. Иван откликнулся с интересом, но это был тот «камень», который ему было не суждено «поднять». В итоге черкесы остались перед лицом грозной Порты и её союзников один на один. Тем не менее, ситуацию переломила не сила оружия, а политическая мудрость. Ферах Али-паша, один из комендант Анапы и будущего Новороссийска, очень разумно подходил к сосуществованию с горскими племенами, постепенно делая их не только союзниками турков, но и склоняя к переходу в ислам. К моменту прихода Российской империи это были верные друзья Порты и противники христианства. Война с черкесами, которых активно поддерживала Турция, была тяжела и продолжительна, пока её ход не решили переломить следующим тактическим приёмом. Предполагалось переселить особо дерзкие племена на «плоскость», то есть на равнинные земли, где горцы, оставшиеся вне защиты гор, вынуждены были бы подчиниться царским властям. Для этого выделялись болотистые низины Кубани. Или вы думаете, что горцев выселять – исключительно идея коварного Виссарионыча? Вишенкой на торт стало то, что горцы послали предложение российского правительства на хер, а сами решили переселится в Османскую империю. Ну, а последняя так же была не против помочь братушкам-мусульманам, ибо это было отличное пушечное мясо для бесконечных войн Порты. Я не буду сейчас вдаваться в подробности сего не самого благодатного мероприятия, но факт остался фактом: даже спустя полвека тогдашнее побережье Кавказа от Анапы до Сочи обезлюдело. Дело в том, что русское крестьянство и казаки не были знакомы ни с культивацией земель в горных районах, ни с соответствующими сельхозкультурами, поэтому долго игнорировали эти неприветливые для них земли. В общем, за исключением крупных портов и редких курортных городков это были суровые и безжизненные территории, где, хорошо знавший эти края, Ковтюх предполагал встретить существенные проблемы со снабжением. Именно поэтому его установкой было: только вперёд и вперёд.

Но бескормица и анархия в тылах были не единственными испытаниями 1-й колонны Таманской армии. Черноморское побережье Сочи и Туапсе захватила дивизия грузинских меньшевиков, которые в порывах новых демократических веяний принялись создавать свою миниимперию. Причём свободы и демократии оставались для просвещённых грузин, а остальное быдло им должно было прислуживать. Что ж задачи и цели революции каждый понимал в меру своей испорченности. Вояками они были посредственными, но отряды Ковтюха, зажатые между морем и горами на узкой дороге, к тому же испытывающие серьёзные проблемы в снабжении и дисциплине, это утешало мало. К тому же грузины седлали крайне выгодные позиции, которые в ряде случаев можно было назвать неприступными. Но и деваться красной колонне было некуда.

железный поток-4 архипо-осиповка

Здесь Ковтюх повёл себя не только как грамотный командир, но и психолог. Перед наступлением он красочно расписал зверства Белых в Новороссийске, потом рассказал, что дорогу перекрывают грузинские меньшевики и казаки, прибывшие с Майкопа, и именно они мешают соединиться с основными частями Красных в Терской области. И только жёсткая дисциплина и беспрекословное подчинение могут дать возможность колонне выполнить поставленную перед ней задачу. В общем, победа или смерть. И бойцы поклялись выполнять все приказы командиров. Задача, в общем, была понятна, цель – видна, что очень приободрило людей. Именно здесь они начали постепенно превращаться в «железный поток», достаточно легко сбивая грузин с позиций, пока не дошли до Архипо-Осиповки.

Противник занял вершины горных отрогов, которые подходили к самой деревне, оканчиваясь у моря отвесными скалами. Шоссе шло в горном ущелье с отвесными скатами, что не позволяло развернуть войска для атаки, и выходило к деревне в узком коридоре с крутым поворотом на мост через реку Вулан. Позиция в сложившихся обстоятельствах можно было считать неприступной.
Впрочем, и решение Ковтюха было нестандартным. Он собрал все три эскадрона кавалерии (около пятисот сабель), добавил им повозки с пулемётами и под прикрытием нескольких выстрелов из орудия в карьер бросил их через железнодорожный мост. Всадники строем (ибо развернуться было негде) ринулись под губительный огонь противника, который такой наглости не ожидал, поэтому не смог остановить конную лавину, в итоге прорвавшуюся за железнодорожный мост. А когда крики «ура!» раздались в тылу у врага - тот не выдержал и побежал. И практически весь был уничтожен, за исключением нескольких офицеров бежавших на пароходы.

железный поток-4 туапсе

Но ещё более сложная задача сложилась на Михайловском перевале у Туапсе, позиции которого занимала все подразделения грузинской дивизии, поддержанные артиллерией, которая уверенно держала узкую дорогу под обстрелом. Да и брать перевал Красным было нечем. Единственная пушка имела боезапас в 16 снарядов, а красноармейцы 2-3 патрона на человека. Но отступать было некуда. В силу сложной позиции штурм было решено сделать ночным. Здесь стоит заметить, что ночные штурмы стали изюминкой таманцев и их командира, не раз перемалывающих тяжёлую ситуацию в их пользу. Но надо понимать, что такие операции требовали не только недюжей храбрости, но хорошей квалификации бойцов и командиров. Штурм Туапсе стал очередным экзаменом на прочность 1-й колонны.

План операции был следующим. Посоветовавшись с местными жителями, три эскадрона ушли козьими тропами в обход города с зароком, чтобы «кровь из жопы», но к утру выйти в тыл противника и разгромить штаб дивизии. Один полк  спустился по скалам к морю и, прыгая по камням, сосредоточился около порта с целью захвата пароходов. Три других Кофтюх повёл лично на штурм в лоб.

// — Товарищи, вот как. Все три эскадрона пойдут в обход города. Обход трудный: по тропинкам, лесами, скалами, ущельями да еще ночью, но его во что бы то ни стало выполнить!
«Пропадем… ни одной лошади не вернется…» — стояло запрятанное в глазах, чего бы не сказал язык.
— Имеется пять проводников — русские, здешние жители. Грузины им насолили. У нас их семьи. Проводникам объявлено — семьи отвечают за них. Обойти с тыла, ворваться в город…
Он помолчал, вглядываясь в наползающую в ущелье ночь, коротко уронил:
— Всех уничтожить!
Кавалеристы молодецки поправили на затылках папахи:
— Будет исполнено, товарищ Кожух, — и лихо стали садиться на лошадей.
Кожух:
— Пехотный полк… товарищ Хромов, ваш полк спустите с обрыва, проберетесь по каменьям к порту. С рассветом ударить без выстрела, захватить пароходы на причале.
И опять, помолчав, уронил:
— Всех истребить!
«На море грузины поставят одного стрелка, весь полк поснимают с каменюков поодиночке…»
А вслух дружно сказали:
— Слушаем, товарищ Кожух.
— Два полка приготовить к атаке в лоб.
Одна за одной стала тухнуть алость дальних вершин: однообразно и густо засинело. В ущелье вползала ночь.
— Я поведу. // (с) Серафимович "Железный поток"

И как всегда дерзкий план удался. Пользуясь темнотой, бойцы относительно спокойно пробрались сквозь лесные дреби, после чего поднялись на отвесный 8-10 метровый подъём, концентрируясь перед самым носом спящего в окопах противника. Когда перед рассветом была подана общая команда в атаку, с криком «ура!» таманцы бросились в штыки (ибо патронов всё равно не было). Противник в панике бежал, но не находил спасения ни в городе, где действовала красная кавалерия, ни в порту, который тоже был захвачен таманцами. Разгром был полный, а пленных, как поговаривают, Кофтюх разрешил не брать. Да, и куда их потом девать отряду, перегруженному беженцами и анархистами.
В городе было захвачено огромное количество имущества, включая оружие и боеприпасы. Проблема была в одном. Не было продовольствия, так как оказалось, что грузинские войска сами голодали. Именно поэтому Ковтюх снова погнал колонну вперёд.



Успешный штурм Туапсе был экзаменом на прочность 1-й красной колонны Таманской армии, который перевёл её снова в разряд «живых». Однако проблемы на этом не заканчивались.

Во-первых, генерал Деникин вполне разумно полагал, что если красные отряды не загнуться на безлюдном черноморском побережье, то на Грузию, однозначно, не пойдут, а, значит, у них останется только один путь – вдоль туапсинской железной дороги выходить на кубанское широкополье. Соответственно, издал приказ, чтобы Колоссовский продолжал преследовать таманцев по побережью, а дивизии Покровского выдвигаться левым берегом Кубани наперерез красным отрядам.
Здесь надо заметить один любопытный нюанс. Не смотря на то, что Белые, в целом, понимали, что из себя представляют колонны таманской армии, в их среде распространились специфические слухи. Что по побережью идёт толпа оборванцев и бывших немецких военнопленных, которые громят всех на своём пути, отчего награбили несусветные сокровища. Окрылённые лёгкими победами над Красными, казачки что есть сил рвались навстречу нежданному богатству и, надо представлять, их итоговое разочарование от встречи. Ну, а сам Покровский по итогу называл таманцев исключительно «железными свиньями». Всё это имело один весьма значимый момент. Телеграмму о «железных свиньях» перехватил штаб 11 армии Сорокина, после чего сделал далеко идущие выводы, что со стороны побережья идёт антикоммунистическая сила, а посему ждать некого, а, значит, можно отступать дальше в Терскую область. Что оставляло таманскую армию один на один с основными силами Белых.


Tags: Вархаммер, Военное дело, Интересно, История, Первая Мировая, Психология, сон разума
Subscribe

  • Баллада о трех сыновьях

    Скачет по степи изможденный рыцарь – пот струится каплями янтаря. Плачет над утесами соколица, в бурю растерявшая соколят. Плачет,…

  • Ирония судьбы. Horror version

    Я бы посмотрел...

  • Видео по Warhammer 40000

    Почувствуй себя комиссаром Каиным! Раптор. / замечание - почему такой наплечник грязный? Или это специально сделано-сохранено? / Последний…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments