grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

"Ранен и в плену? - grâce à Dieu!"

Оригинал взят у mos_art в "Ранен и в плену? - grâce à Dieu!"
Как подметил Денис Сдвижков в статье о постцорндорфских настроениях в российской армии, уже само название места сражения - Zorndorf ("Деревня гнева") что в данном случае подтвердило поговорку nomen est omen - предвещало недоброе. Топонимов с Zorn- в Германии исключительно мало, а сегодня и вовсе остался один Zorneding под Мюнхеном (а тот Цорндорф стал польским Сарбиновым). Не любят люди таких гневных названий (у меня есть предположение, почему то место получило такое название, но отложу до более удобного случая).

Другие битвы Семилетней войны не несут столь грозных имён. В российской традиции сражение сначала приписывали к близлежащему городу, и лишь потом, не ранее чем через год-два, оно получало более конкретизированное наименование:
- Кистринское - становилось Цорндорфом (ибо от Кюстрина до русских позиций километров восемь. Обезумевший Фермор в первой реляции после баталии вообще назвал ее "при урочище Фирстенфельде" - это километров пять от поля боя за лесом в другую сторону).
- Цильлихауское - Пальцигом (ибо мелкий городишко Циллихау никто не знал. В Пальциге стоял русский штаб, до Пальцига противник не прорвался и, недовольные этим, немцы и прочие европейцы стали называть сражение Кай или Кие - хотя эта деревня лежит далеко за лесом от поля боя).
- Франфортская - Кунерсдорфом (ибо Франкфуртов много, да и в 1631 году там уже было сражение. Забавно, что имя славнейшей русской победе дала точка исходного развёртывания прусских войск. Если бы назвали баталию по местоположению штаба Салтыкова - то была бы Юденбергская (Жидогорская).
- Гросс-Егерсдорф, правда, сразу стал самим собой, ибо до ближайшего города двадцать километров. И снова имя русской победе дал тыловой пункт прусской армии, заранее нами сожжённый, в который мы вошли только после выигрыша боя.

В отличие от россиян, французы свои сражения сразу называли по имени мельчайшей деревушки, но лишь бы она была в эпицентре боя или служила целью для решающей атаки. Публике, правда, приходилось объяснять, где искать эту точку, например "деревня Гастенбек (что рядом с Гамельном)".

В боевой топонимике Семилетней войны помимо "Деревни гнева" есть ещё одно зловейшее наименование, в окрестностях которого кончили свои дни тысячи людей. Это не quiz для вас, дорогие читатели, не ройтесь в памяти, об этом никогда никто не писал. Знаменитое сражение между французской и союзной армиями 1 августа 1759 года известно сейчас как "битва при Миндене" - и никак иначе. Большой город Минден был в виду сражающихся армий, так что это вариант самоочевиднейший. Но, так как французы рано утром по плану собирались атаковать фланг противника в направлении деревни Todenhausen, то название битве первое время было дано именно такое - и звучит она в переводе на русский как С м е р т е д о м о в к а.

*   *   *

Первые известия пришли в столицы враждующих государств 5 августа. В выпуске Gazette de France от 6 августа 1759 года на последней странице уже анонсируется, что, дескать, "читайте в следующем номере важные известия". Газета выходила с интервалом 5-7 дней (вероятно, с учётом праздников), но в последующих двух номерах не было ничего конкретного, пока 18 числа Париж, а затем и вся Франция узнали, что у деревни Todenhausen их армия... не одержала победы. Слово "поражение" отсутствовало, но подробное описание  "ч е т ы р ё х,  о д и н а к о в о  б е з у с п е ш н ы х,  а т а к"  всей массы французской кавалерии и упоминание о ответном тяжелейшем ударе противника по пехотным бригадам "Тюренн" и "Руэрге" не оставляло иллюзий. О потерях пока было сказано скупо, прозвучали две-три фамилии раненых генералов, да сообщалось о гибели валлонского 27-летнего принца Томаса де Шиме. А в целом было сказано, что "вся тяжесть потерь легла на указанные сорок эскадронов и две пехотные бригады". Семьи служивых-кавалеристов насторожились, ведь 40 эскадронов это почти вся кавалерия армии де Контада...

В то время во французских армиях Майна и Нижнего Рейна уже было налажено регулярное сообщение с родиной через полевые почтовые конторы. Воины писали домой о баталии "я жив/я жив, но ранен", не дожидаясь официальных сообщений в прессе. Генерал-лейтенант маркиз Шарль де Вогюэ спустя несколько дней написал родным, что из двух находившихся при нём сыновей "младший ранен, а старший... ". Я не знаю, какие слова он подобрал, но судите сами, что и как происходило.

Перед кампанией 1759 года маркиз Шарль перекупил кавалерийский полк у господина Сен-Жель и стал полковым шефом. Полк принадлежал к категории т. н. "кавалери жантьём", то есть дворянской коннице. Это старые, но небольшие полчки, обычно из двух эскадронов и не более 300 человек в строю. Без какой-то специализации: то есть они не имели ни кирас, ни драгунских ружей, ни пик, ни гранат, ни гусарской выучки действовать в пикетах. На фоне французских тысячных корпусов Жандармов и Карабинеров, прусских 10 эскадронных полках, русских формирований численностью не менее 600-800 солдат, вооруженных до зубов, они и казались, да и
были анахронизмом. На практике их сводили в бригады (маркиз Вогюэ одной такой и командовал), а в 1762/3 годах решительно, со зла на проигранную войну, расформировывали, сливали и расскасировали, не обращая внимания на вопли именитых дворян об их собственности.

Итак, маркиз купил полк и назначил командиром старшего сына, 27-летнего графа Мельхиора-Цериза де Вогюэ, его 25-летний брат Флоримон-Аннисет получил там же роту (а младший сын у него был запущен по церковной линии, став позже епископом Дижона). Судя по именам, папа был романтик, дав сыновьям библейско-черешнево-цветочно-анисовые прозвища.

Полк Вогюэ при Тоденхаузене/Миндене принял участие в четвёртой, уже безнадёжной атаке на англо-ганноверскую пехоту, перескакивая через заваленные трупами людей и лошадей первых волн подходы к прореженным, но стоящим твёрдо линиям противника.

[Spoiler (click to open)]

Британские живописцы обожают этот момент, ему посвящено много картин разной степени антихудожественности.
Полка Вогюэ здесь нет, ибо они носили серые кафтаны с красными обшлагами, а тут убивают карабинеров, жандармов и кирасиров короля.


Вечером 1 августа маркиз подвёл итоги. Он жив, младший жив, хотя и ранен, полк потерял 160 человек из 280. Командир пропал. В том кромешном аду, уже покрытом неисчезающим густым дымом (отсутствующим на картинах) никто из подчинённых не видел, что с ним случилось.

Шарль де Вогюэ был влиятельным человеком, другом главнокомандующего, и на следующий день получил разрешение послать с трубачом запрос о судьбе старшего сына в штаб союзников. Ответ прибыл в тот же день и был очень сухим: "В списках пленных не значится". Ну, понятно, что это значит - убит или агонизирует в канаве. Шансов ускользнуть там не было. Вот в прошлом году, при Крефельде, французская кавалерия пробила первую линию - и оказалась перед второй и за сомкнувшейся первой, расстреливаемая со всех сторон. Но там была очень пересечённая местность, подлесок практически, овраги, холмы, кустарник. Потом прогремел случай с одним корнетом (то есть совсем юношей), который, видя, что дело плохо, призвал всех отчаянных к себе, ускользнул сквозь прорехи в лес, взял большой крюк, переночевал даже в деревне, расставив караулы, и вернулся к армии на второй день, со своим взводом, пленным майором, захваченным штандартом и присоединившимися к его отряду тыловиками и штабистами (квартирмейстерами). Это оценили, и Король наградил его орденом Святого Людовика.

Но здесь было голое поле, а место самой ожесточенной схватки было в кольце полков второй линии французов и союзников. Даже мёртвое тело на лошади было бы перехвачено. Значит там он, лежит... И старый маркиз был абсолютно прав, 27-летний граф остался на поле баталии. Проведя несколько дней в отчаянии, отец написал домой, всё что знал. Тут ещё стало хужеть младшему, получившему две пули в руку, хотя и без перелома, но началось нагноение. Его везли с армией в карете отца с личным врачом, но состояние и прогресс болезни внушали самые нехорошие опасения.

Внезапно, когда армия находилась в ретирадном марше, пришло письмо из британского плена от двух офицеров соседнего полка "Колонель-женераль". Среди прочего господа NN сообщали, что видели графа Вогюэ в последней атаке. Его лошадь срубило сразу несколькими попаданиями и она рухнула мгновенно, придавив и сломав графу ногу, отчего он никак не мог вывернуться из-под туши огромного коня. Когда господ NN уже вели в плен, они всё ещё видели графа, тот полулежал у трупа лошади, но вроде бы со спокойствием и выдержкой на бледном лице.
граф Вогюэ
граф Мельхиор-Цериз де Вогюэ, местр-де-камп (полковник в кавалерии) полка Вогюэ.

Дальнейшее они узнали в лагере военнопленных в Миндене, и дело было так (цитируется по оригиналу):

"Колонна победившей стороны двинулась в наступление, и несколько ганноверских солдат, надеясь на поживу, отлучились и кинулись к мёртвым и раненым. Один из них приблизился к графу Вогюэ: тот, надеясь на помощь и облегчение своего положения, и желая быть в том более убедительным, заранее вынул часы и бумажник — солдат взял и то и другое. Но тут появился его камрад, который потребовал разделить подаренное графом. Первый воспротивился, вспыхнула ссора и ругань между этими двумя мародёрами. Тот, который получил всё, защищал свою добычу, и тогда не получивший ничего обратил свою злобу на графа, которому больше нечего было отдать. Вот, кстати, убедительный пример, насколько важно для офицера знать язык народа, против которого он сражается, как для лучшей службы Королю, так и для утилитарного использования в разных ситуациях. Если бы граф знал немецкий, то он бы предложил недовольному солдату компенсацию, позже, но более щедрую, чем получил его товарищ. Но, так как он не понимал, о чём они спорят и не мог попросить оказать ему помощь и дать охрану, один из них, со злобы, отступив на два шага назад, приложился (couche en joue) и разрядил в несчастного графа свой мушкет, прямо в середину груди".

*  *  *

Прошёл ровно месяц после битвы, когда 1 сентября 1759 года парижане развернули листы очередного номера Gazette de France. На передовице не было ничего тревожного: армия не бежит за Рейн, а спокойно передислоцируется в (уже оккупированное ранее) ландграфство Гессен-Кассель; русские побеждают; австрийцы тоже побеждают, шведы двигаются etc.
Но, перелистав до конца, ахнули от ужаса, ибо все последние  ч е т ы р е  страницы были забиты фамилиями офицеров армии Короля, которые были, как гласит заголовок, убиты, ранены или взяты в плен в баталии при Тоденхаузене 1 августа 1759 года; в деле герцога де Бриссака* и во время ретирады к Касселю.

* Небольшое сражение, в тот же день и нескольких километрах от Миндена, между отдельными корпусами де Бриссака и Наследного принца.

Minden etat

Минден потери1

Минден потери2

Такого кошмара убористым петитом без пробелов и абзацев не видали давно, пожалуй со времён побоищ эпохи старого короля Луи XIV во Фландрии. Примерно такой же шок испытали русские, когда опубликовали списки потерь на цорндорфской баталии (хотя оную первоначально даже объявили викторией).

Список ("состояние") был с кровавыми подробностями ("оторвана рука", "штыковой удар в бедро", "контужен ядром в голову"), а для офицеров полков наёмной германской пехоты, которая во Франции мало кого волновала, пришлось в конце списка даже уменьшить шрифт до ультра-петита, иначе не влезало.

Получив газету, семья Вогюэ: мать, две сестры и 19-летний брат впились в эту кашу из титулов, приставок де и раздробленных (fracasser) черепов и конечностей, выискивая свой полк. Вот он, в секции "Кавалерия", в последних её строчках, согласно своему невысокому статусу.

Vogue_sts
Так...  лейтенант Прадель убит, упокой Господь, ... вот средний брат Флоримон (капитан шевалье де Вогюэ), ранен... и, вот - но что это... "граф де Вогюэ, полковник, и мсье де Вандель, майор, ранены и пленены"? То есть он жив...?



Продолжение читайте в VI выпуске альманаха "Кружева и сталь", где будет большой мемуарный материал о французской армии.
Tags: Военное дело, История
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments