grigvas (grigvas) wrote,
grigvas
grigvas

Categories:

Мецада обреченных... (Часть 2)

Оригинал взят у m2kozhemyakin в Мецада обреченных... (Часть 2)
Помимо поражавшей воображение современников насыпи, римляне блеснули под Масадой и другим шедевром военно-инженерной техники: соорудили огромную 25-метровую бронированную осадную башню с площадками для лучников и устрашающим стенобитным тараном (близкой родней "Свирепого Юлия", крушившего стены Иерусалима).
Вот так увидели ее исторические и военные консультанты фильма "Крепость отчаянных":

А вот реконструкция основания этой башни и поворотного механизма, придававшего ей нужный для устойчивости и ведения боя угол наклона при подъеме по рампе, из исторического музея Масады:


Вобщем, есть от чего придти в ужас, видя, как неотвратимо надвигается на стены это чудовище, влекомое сотнями рабов. Особенно если представить себе в дополнение к этому такую пальбу из катапульт и баллист, что снарядам тесно в небе, и железную поступь легионеров, шагающих вслед за башней по рампе в своем знаменитом штурмовом построении "Черепаха"  - со всех сторон щиты, стрелой даже метить некуда... Да еще за "гуляй-городками", наверное...
Римская "черепаха" (не в "зоологическом смысле", как у Астерикса с Обеликсом, а в самом прямом):

Римская боевая рампа сохранилась у Масады и по сей день:


Примерно такая "веселуха" ждала защитников Масады одним весенним утром 73-го г. н.э.
Вот так представляют себе штурм Масады современные художники:
masada-kak-pala-nepristupnaya-krepost-carya-iroda_1.jpeg
Вот так - художник-реконструктор:

А так изобразил его французский гравер ХVIII в., ни разу не бывавший в Святой Земле, однако наделенный богатой фантазией:
\

Но не такие люди были последние борцы за Иудею на вершине Масады, чтобы предаваться отчаянию, когда еще не исчерпаны все возможности к сопротивлению.
"Смотрите, мальчики и девочки, какая здоровенная дура к нам едет! - наверное, нашел в себе силы пошутить Элеазар, обращаясь к своим сосредоточенным и притихшим перед боем людям, - Положительно у римлян просто любовь ко всему большому! Если не удастся сковырнуть ее с насыпи, сделаем так, чтобы она без толку стукала своим тараном в нашу стену. А ну - лучники, пращники - к бою, остальные - слушай сюда!.."
И иудеи ответили монументальному римскому осадному гению своей инженерной находчивостью.
За считанные часы, пока римляне  поднимали башню по рампе под выстрелами защитников, в крепости возвели ответное сооружение. Разобрав перекрытия дворцов царя Ирода, сделанные из мощных балок леванского кедра, обороняющиеся построили за стеной напротив боевой рампы огромный полый деревянный короб и заполнили его песком. Работали все, кто мог нести мешок или держать лопату. Эта импровизированная подушка гасила силу ударов тарана. Когда он наконец вышел на исходную позицию и начал бить в стену, он пробил в ней... дырку. А не обрущил целый сегмент, открыв пролом штурмовым группам, как следовало ожидать.
"Облом!", - отметил Флавий Сильва, грубо нецензурно выругался и стал разрабатывать план "Б". Он тоже был не из тех, кто пасует перед опасностями.
А на вершине рампы в это время кипел бой между пытавшимися взойти на стену римлянами и отчаянно защищавшимися иудеями. Потери были у обеих сторон, но навряд ли критические.


Пишет Иосиф Флавий": "Сильва... решил, что огнем скорее можно будет взять стену: по его приказу солдаты начали бросать на нее массами горящие головни. И действительно, постройка, состоявшая большей частью из дерева, быстро зажглась и вследствие своей легкой доступности была охвачена пламенем до самого основания".
Вероятно, этому предшествовала отчаянная борьба за то, кто успеет скорее: римляне поджечь стену снизу, или иудеи - залить ее сверху водой, и обе стороны яростно осыпали друг друга стрелами и метательными снарядами. Верх одержали римляне - деревянная "подушка" защитников Масады горела ясным пламенем!
И тут...
"О коварные боги Рима, за что вы так немилосердно караете?! - скорее всего, в отчаянии воскликнул Флавий Сильва. - Впрочем, знаю за что: за пьянство, беспорядочный секс и сквернословие. Но как же можно иначе в армии?!"
Ветер Иудейской пустыни вдруг переменился. Кажется, даже ветер встал на сторону тех, кто защищал свободу этой горькой земли! Он погнал пламя в сторону осадной башни. Дым заполнил ее ярусы, а металлические листы обшивки накалились так, что в сооружении стало невозможно находиться. Гарнизон был вынужден оставить ее.
Это был предел. Буксины Десятого легиона хрипло пропели "отбой". Прокопченные, окровавленные и измученные боем центурии в полном порядке отступали с боевой рампы, и торжествующие защитники Масады (выглядевшие к тому времени не лучше), провожали их ликующими криками: "День наш!!!"
Возле осадной башни, несомненно, остался заслон, достаточно сильный, чтобы помешать иудеям сделать вылазку и разрушить ее (если не сгорит сама). Если бы не так, столь энергичный и толковый командир как Элеазар бен Яир не упустил бы возможности окончательно посрамить римлян.
А так... Он выиграл всего лишь день.

...Вот смерклось. Были все готовы заутро бой затеять новый...
Это написано о другом сражении иной эпохи и в ином краю. Но как это подходит!
"Клянусь бородой Юпитера, двумя рылами Януса, прелестями Венеры и хером Приапа, завтра я возьму проклятую гору! - рычал Флавий Сильва и пил жуткую кислятину. - Лишь бы не сгорела эта тупая башня!"
Башня не сгорела. Ветер подумал и перешел на сторону победителя. Он изменил направление и снова погнал огонь на деревянные конструкции иудеев.
Парни из Десятого легиона спали тяжелым сном смертельно уставших людей под своими полотняными шатрами. Их не тревожили даже вопли и стоны раненых, доносившиеся из легионного "хоспиталиса", где практиковалась суровая римская военная медицина.

А на вершине осажденной скалы свершался в ночные часы самый жуткий и величественный акт древней трагедии под названием "Масада".
Иосиф Флавий приводит в своей "Иудейской войне" текст двух пространных речей, якобы произнесенных Элеазаром бен Яиром перед своими сподвижниками в ночь перед вечностью. Они удивительно красноречивы и убедительны.
Но откуда этот римско-иудейский историк мог знать, что именно говорил Элеазар, призывая обреченных с Масады не дарить римлянам победы и самим перерезать себя и своих близких? Навряд ли одна из двух спасшихся из Масады еврейских женщин, простая мать семейства, могла запомнить все эти выражения и выкладки умелого оратора и зрелого военно-политического лидера. Даже если чудом выжил и кто-нибудь из еврейских бойцов (не исключаю такой возможности) и пересказал Иосифу Флавию основные "тезисы" Элеазара, фигурирующие в "Иудейской войне" речи - плод литературного таланта и воображения этого автора.
Не будем забывать, что свою историю Иосиф Флавий, бывший еврей, бывший мятежник и бывший военнопленный, писал под неусыпным контролем римских "кураторов" и, соответственно, с проримской позиции. А "уесть" римлян, дать слово своей разоренной и униженной стране так хотелось!
Вот он и вложил в уста Элеазара бен Яира собственные слова.

Фанатичная готовность древних иудеев к самоубийству вместо неприемлимого с религиозной точки зрения (невозможность соблюдения обрядов своей веры, кошрута и т.д.) рабства у язычников-римлян не раз отмечаена античными авторами.
Но никто никогда не узнает, какие именно слова нашел Элеазар бен Яир, чтобы воспламенить в своих людях безумную жажду самоубийства. Никто не узнает, какими словами можно было убедить матерей увидеть смерть своих детей. Не понять, какими словами можно заставить любящего главу семьи своей рукой лишить жизни всех своих ближних. Какими словами можно заставить отважного бойца обратить в себя острие меча ДО последнего боя...
Да, всех их ждали от руки римлян  неминуемая смерть или рабство, женщин - насилие (тому было множество примеров в истории этой войны)... Но ведь умереть сражаясь, не теряя до последней минуты надежды на чудо - легче! Но не дать шанса даже детям...
Кто не держал одинокую оборону на продуваемой всеми ветрами скале, видя вокруг гибель своей страны и крушение своих идеалов, навряд ли сможет представить, что творилось в последнюю ночь в душах защитников Масады.
Мне кажется, современному человеку никогда до конца не понять человека другой эпохи, даже укрепившись многолетними историческими студиями... Люди были такими же. Но мыслили они ИНАЧЕ...
Пишет Иосиф Флавий:
"Всеми  овладеяо  какое-то  бешеное
желание убивать жен, детей и себя самих; каждый  старался  предшествовать  в
этом другому, всякий хотел доказать свою храбрость и решимость тем,  что  он
не остался в числе последних. При этом ярость, охватившая их,  не  ослабела,
как можно было бы подумать, когда они приступили к самому делу,  -  нет!  До
самого конца они остались в том же ожесточении,  в  какое  привела  их  речь
Элеазара. Родственные и семейные чувства у них хотя сохранились, но рассудок
брал верх над чувством, а этот рассудок говорил им, что  они  таким  образом
действуют для блага любимых ими существ. Обнимая с любовью своих жен, лаская
своих детей и со слезами запечатлевая на их  устах  последние  поцелуи,  они
исполняли над ними свое решение, как будто чужая  рука  ими  повелевала.  Их
утешением в этих вынужденных убийствах была мысль о  тех  насилиях,  которые
ожидали их у неприятеля. И ни один не  оказался  слишком  слабым  для  этого
тяжелого дела - все убивали своих ближайших родственников одного за  другим.
Несчастные! Как ужасно должно было быть их положение, когда меньшим  из  зол
казалось им убивать собственной  рукой  своих  жен  и  детей!  Не  будучи  в
состоянии перенесть ужас совершенного ими дела и сознавая, что  они  как  бы
провинятся перед  убитыми,  если  переживут  их  хотя  одно  мгновение,  они
поспешно стащили все ценное в одно место, свалили в кучу, сожгли все это,  а
затем избрали по жребию из своей среды десять человек, которые  должны  были
заколоть всех остальных. Расположившись возле своих жен и  детей,  охвативши
руками их тела, каждый подставлял свое горло десятерым, исполнявшим  ужасную
обяззнность. Когда последние без содрогания пронзили мечами всех, одного  за
другим, они с тем же условием метали жребий между  собой:  тот,  кому  выпал
жребий, должен был убить всех девятерых, а в конце самого себя.  Все,  таким
образом, верили друг другу, что каждый с одинаковым мужеством исполнит общее
решение как над  другам,  так  и  над  собой.  И  действительно,  девять  из
оставшихся  подставили  свое  горло  десятому.  Наконец   оставшийся   самым
последним осмотрел еще кучи павших, чтобы убедиться, не остался ли при  этом
великом избиении кто-либо такой, которому нужна его рука, и найдя  всех  уже
мертвыми, поджег дворец, твердой рукой вонзил в себя весь меч до  рукояти  и
пал бок о бок возле своего семейства." 



Археологи, проводившие раскопки на Масаде, утверждают, что ими был найден один из жребиев, которые тянули в свою последнюю ночь герои Маасды - черепок глиняного сосуда с арамейской надписью... "Элеазар"!

Кто-то из защитников или беженцев, не пожелавших разделить общую страшную участь, вполне мог попытаться скрытно спуститься с горы, перелезть осадную стену и просочиться через римские посты. Кто знает, может кому-нибудь это даже удалось - вопреки логике, случайно. История не оставила об этом свидетельств.

Наутро, разметав прогоревшие деревянные конструкции стены, легионеры Десятого яростно ворвались в Масаду...
Их встретили странная, мертвая тишина и безлюдие:

"Мы вошли! Сопротивления нет." - велел передать Флавию Сильве командовавший штурмовой группой офицер.
Ожидая засады, ощетинившись пилумами и прикрываясь щитами, солдаты Рима отработанными до автоматизма движениями продвигались вглубь плато, вперед и вверх...

Они умело обтекали строения. Резкий запах стынущей крови щекотал им ноздри. Ветер бесприютно хлопал забытой дверью на ременных петлях.
Они ворвались внутрь!..
Пишет Иосиф Флавий: "Увидев же здесь (..) массу убитых, они не возрадовались гибели неприятелей, а удивлялись только величию их решимости и несокрушимому презрению к смерти такого множества людей."

Из одной из цистерн к победителям вылезли последние уцелевшие - две женщины и пятеро детей... Об их дальнейшей судьбе ничего не известно. Как утверждают экскурсоводы на Масаде, "скорее всего, их отпустили". В данном случае это очень похоже на правду.

В глубоком молчании покидали потрясенные победители гордую иудейскую крепость, убившую саму себя. Остались только подразделения, необходимые для сбора тощей добычи и погребения погибших...
А ведь действительно: если бы Масада пала в адском хаосе последней рукопашной схватки, победных кликах легиона: "Барра!", стонах умирающих и пронзительных криках женщин, которых волокут за волосы хохочущие солдаты - это был бы триумф. Подобный сотням других триумфов Рима в других его войнах.
Мертвая Масада не подарила римлянам ни звука слабости или отчаяния. Триумфа не было.
Была залитая кровью вершина желтой каменной скалы, которую Флавий Сильва взял у мертвых.

Наверное, жуткие образы жертв Масады не раз приходили потом в его сны. Такие сны видят даже самые несгибаемые солдаты...
Но это не помешало покорителю Масады сделать в будущем блестящую карьеру, стать прокуратором Иудеи и консулом Рима.
Десятый легион был окончательно прощен цезарем и получил назад своих орлов, кстати, захваченных в целости в Иерусалимском храме.

Элеазар бен Яир и его люди, павшие на Масаде, пережили тысячелетия.
Как и еврейский народ.
Один из боевых девизов Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) в наши дни гласит: "Масада не должна повториться!"
___________________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин
Tags: Археология, Вархаммер, Военное дело, История, Рим
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments